— Это что, чувство вины? — усмехнулся Вася. Он ухватил ее за подбородок и взглянул ей в лицо.

Анфиса отмерила большим и указательным пальцем опухшей правой руки примерно сантиметр, чтобы показать, насколько крошечно ее чувство вины.

— Врешь? — вздохнул Вася.

— Вру, — подтвердила Анфиса, — мне не стыдно. Творишь х. ню, получаешь реакцию. Закон сохранения энергии.

— Это, по-твоему, адекватная реакция?! — возмутился Вася.

— Ну, эта девчонка была симпатичная, — протянула Анфиса с улыбкой.

— Мда, — Заваркин мечтательно улыбнулся, вспоминая свою безымянную подружку. Анфиса отвесила ему легкую пощечину. Он засмеялся и прижал ее к груди.

— Мне нужны эмоции, — вдруг признался он.

— Я знаю, — ответила Анфиса почему-то шепотом.

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — Анфиса отпрянула и с негодованием уставилась в его глаза цвета агата, — тогда почему ты меня все время бьешь?

— Потому что боль — это единственное, что ты можешь почувствовать.

В голосе Васи было такое отчаяние, которое никак не отражалось на лице, что Анфисе стало не по себе. Она отвернулась от него и принялась развязывать узлы на своих ногах. С тех пор как появилось документальное подтверждение ее якобы бесчувственности, которое выписал некомпетентный коновал-мозгоправ, Вася не находил себе места.

— Неправда, — сказала она, справившись, — я еще пауков боюсь.

— Неправда, — передразнил ее Вася, снова притягивая к себе, — никаких пауков ты не боишься. Я видел, как ты, встретив одного на балконе, одним движением растерла его в пыль.

— Но это не значит, что я не испугалась, — улыбнулась она, прильнув к его груди.

Они посидели молча минут пять, в течение которых Анфиса что-то соображала: она хмурилась, почесывала нос и то и дело поглядывала на Васю.

— Ну чего? — не выдержал он.

— А что если? — она села, поморщившись от боли, и вгляделась в его лицо.

— Что? — нетерпеливо усмехнулся Заваркин.

— Что если ты дашь мне одну ночь? — весело спросила Анфиса, гордясь своей выдумкой, — целую ночь, после которой ты поймешь, что я — не бесчувственный хлам, и поверишь, наконец, в то, что я тоже тебя люблю?

Заваркин сощурил глаза и вытянул губы трубочкой. Этот жест означал, что он оценивает риски.

— Идет, — согласился он, — сегодня?

— О, нет, — с содроганием сказала Анфиса, потерев зад. Вася засмеялся. — Пусть это будет субботняя ночь. Обломаю тебе своей любовью какое-нибудь свидание…

Вася снова засмеялся. Идея пришлась ему по нраву.

— А что если не выйдет? — спросил он, вдруг став серьезным.

— Тогда разойдемся по свету искать счастья, — Анфиса была уверена в себе, — может, попробуем встречаться с другими людьми…

— Я попробую, а ты — нет, — отрезал Вася.

— Почему я не могу тоже с кем-нибудь встречаться?

— Если ты меня бросишь, я тебя убью, — мрачно пообещал Заваркин и для пущего эффекта щелкнул своим раскладным армейским ножом у нее перед носом, — поняла?

Анфиса поняла, что он не шутит, и осторожно кивнула. Она всегда знала, когда нужно остановиться. Она встала, натянула спущенные братом джинсы, и прошла на кухню.

— Не смей есть! — крикнул Вася ей вслед.

— Чего это? — ее филейная часть уже торчала из-за дверцы холодильника.

— Потому что ты не хочешь!

Вася соскочил с кровати и запутался в собственной одежде. Времени, в течение которого Вася разбирался со своим туалетом, хватило Анфисе, чтобы запихать в рот целую куриную ногу.

— Прекрати это делать, слышишь? — велел Вася.

— Что делать? — притворно удивилась Анфиса, оббежав барную стойку и остановившись напротив брата, — я ем!

— Ты не ешь, — негодовал он, — ты обжираешься! Причем мне назло!

— Я ем, когда расстроена, — засмеялась она.

— Ты не можешь быть расстроена, ты — бесчувственный хлам!

Он кинулся вправо, но проворная Анфиса, обогнув стойку слева, ухватила из холодильника бургер, и, хохоча, забралась на кровать.

— Это даже не вкусно, — скривился Заваркин, подойдя к ней, — дай хоть разогрею…

Анфиса отрицательно помотала головой, откусила от чизбургера огромный кусок и принялась прыгать на кровати.

— Дура! — резюмировал Вася, — опять же блевать потом пойдешь…

— Пойду. Что мне еще остается? — пообещала его сестра, откусывая еще один здоровенный кусок, — а еще я пойду на день рождения к губернатору. И ты тоже.

— Еще чего! — буркнул Вася.

Анфиса спрыгнула с кровати и вложила ему в руку пустую обертку, после чего завернула в банный закуток и, склонившись над унитазом, сунула два пальца в рот.