— Привет, ты кто? — вдруг раздался тоненький голос из-за забора. Анфиса посмотрела вниз. Зульфия похолодела и нетерпеливо посмотрела по сторонам. Ей чудилось, что за ними уже выехали.

— Я — Заваркина. А ты?

— Дура, не называй фамилию, — прошипела Зульфия. Анфиса отмахнулась.

— Я — Соня, — сказала голосок.

— Привет, Соня, — сказала Анфиса и сфотографировала ее, — залезай ко мне.

— Мне нельзя, — обиженно сказал голосок.

— Расскажи, когда ваш бассейн водой наполнили? — перешла к делу Заваркина.

— Позавчера. А сегодня у нас праздник. Папин день рождения.

— А к вам на праздник нельзя попасть?

— Приходите, — сказала девочка.

— Я приду, — пообещала Заваркина, — пока, Соня.

— Пока.

Анфиса спрыгнула с двухметрового забора, мягко, как кошка, и, схватив за руку Зульфию, рванула к дому через улицу. Они протиснулись между двумя ограждениями и пробежали по узкой тропинке до дубовой посадки. Там, укрывшись под сенью деревьев, они остановились, и Зульфия тут же сложилась пополам: она ненавидела бегать.

— Что… на тебя… нашло? — возмутилась та, тяжело дыша и держась за правый бок.

— То есть ты не видела охрану? — поинтересовалась Заваркина, — пошли. Нечего тут отсвечивать.

— Но… ты… ничего… не сняла!

— Там нечего снимать, — уверила ее Анфиса, — двор да деревья. Чтобы снять бассейн, надо попасть на сегодняшнюю вечеринку.

— Туда не попасть! — отрезала Зуля.

— С таким настроем, конечно, — улыбнулась Заваркина, — поэтому ты туда и не идешь. Я возьму Ваську.

Зуля возмущенно фыркнула.

— Тебе нужны фотки или нет? — прищурилась Заваркина.

Фотографии ей были нужны. Конечно, можно было обойтись и без откровенного компромата — полунамеками и полутонами — но с фотографиями… С фотографиями эта статья стала бы бомбой в пять килотонн. Зуле не терпелось заявить о себе.

— А как Вася отреагирует на перспективу провести вечер с тобой в кустах? — спросила Зуля озабоченно.

Ей не нравилось просить о чем-то Заваркина. Он никогда не отказывал, но исполнял просьбу с таким видом, будто собирался за это заставить ее, Зулю, отработать за него смену на каком-нибудь кошмарном производстве. Например, на забое скота.

— Открою тебе страшную тайну, раз уж мы здесь с тобой одни, — Заваркина выпучила глаза в притворном ужасе, — он сначала размажет меня по стене мрачным взглядом исподлобья, потом примется ворчать, что его, дескать, бедняжку, все используют и всем от него нужны только фотки. Потом он заявит, что не двинется с места, а когда я буду обуваться, возникнет рядом с камерой, и, снова разворчавшись, зашнурует мне кеды. Потому что, на самом деле, он страдает, когда вдруг оказывается никому не нужным. И это его самая страшная тайна.

Зульфия улыбнулась. Теперь ей снова казалось, что привлечь Заваркиных к «делу одного бассейна» было отличной идеей.

Глава третья

— Снимем эту кофточку… — из-за двери раздавался жаркий мужской шепот.

— Ты такой накачанный… — вторил ему тонкий девичий голосок.

— Какая прелесть, — громко фыркнула Анфиса и раздвинула двери-ширмы, закрывающие вход в фотомастерскую.

Ее взору открылась большая светлая комната, с кирпичными стенами, с которых по дизайнерской задумке кое-где была оббита штукатурка. На диванчике для отдыха гостей Вася стаскивал розовую блузку с крохотной блондиночки, которой на вид было лет восемнадцать. Анфиса вошла в комнату, прислонилась к косяку и скрестила руки на груди, будто заявляя, что с места не двинется в ближайшие триста лет.

— Это моя сестра, не обращай внимания, — сказала Вася и принялся целовать шею блондинки. Девчушка растерялась и, нелепо приподняв голову, разглядывала Анфису.

Та ухмыльнулась и, оторвавшись от косяка, продефилировала к диванчику и остановилась у изголовья.

— Ты вот тут еще не облизал, — Анфиса ткнула пальцем в ухо девушки. Та пискнула.

— Ну, все, хватит! — заявил Вася и слез со своей любовницы, — сгинь!

— Ты прав, — Анфиса приложила указательный палец к губам, притворившись, будто задумалась, — я не должна мешать твоей личной жизни. Поэтому я не просто сгину, я поднимусь наверх и разобью все твои камеры! На их месте теперь будут жить мои туфли.

Ничего не понимающаяся блондиночка тихонько нагнулась и потянула с пола свою блузку.

— Вам восемнадцать-то есть? — усомнилась Анфиса, глядя на ее растерянное раскрасневшееся личико и пушистые растрепанные волосы.

— Ты этого не сделаешь! — не поверил Вася.

— Ты прав. Разве я способна на такую подлость? — издевательски вопросила Анфиса и, весело рассмеявшись, выбежала прочь из мастерской.

— Твою мать, — он на минуту задержался, чтобы накинуть футболку и выбежал за ней.