– На твоем сроке медикаментозный аборт – идеальное решение, - сказала она, протянув коробку Алисе, - врач мне объяснила, что с тобой будет происходить. Я не тороплю и не настаиваю, но подумай, пожалуйста.

Алиса на автомате открыла коробку, достала инструкцию и принялась читать непонятные слова. Она не знала, как поступить: она не была противницей абортов, но ей всегда казалось, что собственного ребенка в своем собственном животе она не сможет убить ни при каких обстоятельствах. Изнасилование, конечно, она не предусмотрела.

– Как бы ты поступила? - спросила Алиса у сестры. Та сидела напротив нее, достав маленького Васю из манежа и устроив у себя на коленях. Тот улыбнулся Алисе беззубым ртом.

– Вот тебе иллюстрация того, как бы я поступила, - сказала Анфиса и чмокнула сына в белобрысую макушку, - ситуация у меня другая, но факт есть факт: этого человечка никто не хотел.

– Ты родила его от любимого мужчины, - прошептала Алиса, опустив глаза на лекарство, которое держала в руках. С ее ресниц сорвались две слезинки и с глухим стуком упали на картонную коробочку.

– От любимого, - согласилась Анфиса с иронией, - который едва узнав, что вскоре его веселые поездки на мотоцикле за город заменит горшок с какашками, удрал аж в другую страну.

Алиса улыбнулась. Впервые за две недели.

– Ты скучаешь по нему? – спросила она.

– Скучаю, - улыбнулась Анфиса, - не скрою, что вздохнула с облегчением, когда он уехал. Но дышать мне долго не пришлось…

– То есть?

– Как бы тебе объяснить? – задумалась Анфиса, глянув на потолок, - Вася – он был как тугой резиновый чехол. Он сковывал меня по рукам и ногам и не давал дышать. С каждой его выходкой, с каждым новым запретом, с каждым новым надрезом на моем теле, чехол становился все туже и туже, превращая мои лёгкие в кашу, а конечности – в суповой набор. И вот явился этот маленький рыцарь и освободил меня…

Последнюю фразу Анфиса сказала с той неподражаемой интонацией, с которой все мамаши говорят о своих детях. Каждый раз, улавливая ее в голосе своей сестры, Алиса невольно удивлялась: Анфиса Заваркина была последним человеком на Земле, которого можно было вообразить хорошей матерью, курицей-наседкой, машущей крылами над своим цыпленком. Но Аська и тут не разочаровала: освоившая все премудрости материнства, она была похожа на ощенившуюся волчицу, которая играючи учит своего щенка жизни. Это сходство придавало весомость ее нынешним советам.

– Но долго дышать полной грудью мне не пришлось, - поделилась Анфиса, - потому как скоро я поняла, что резиновый чехол, убивавший меня, и был моими легкими. И что теперь мне придется или дышать задницей, или сдохнуть…

– Очень красочно, - проворчала Алиса, - но бесполезно.

– Детка, дети, даже любимые – это геморрой, - призналась Алиса, а маленький Вася в этот момент хихикнул.

Анфиса прислонилась щекой к его макушке, и из ее груди вырвался вздох умиления. Алиса снова улыбнулась.

– Видишь, моему сыну нравится слово «геморрой», - заявила Анфиса, и Вася снова хихикнул, - это мой сын. Я люблю его. В том числе и за то, что он похож на своего отца.

Алиса снова помрачнела.

– Будешь ли ты любить этого ребенка?
– спросила Анфиса, сажая Васю обратно в манеж, - может, и будешь. Но ты всегда будешь помнить, что он появился не от любви – пусть и неразделенной, пусть и сбежавшей прочь при первых признаках того самого геморроя – а от того, что какой-то мудозвон решил плеснуть в твою матку спермой, не спросив твоего разрешения.

Алиса понимала, что делает сестра: заставляет ее принять решение немедленно, пока можно еще все сделать быстро и безболезненно. Продемонстрировав своего сына, она воззвала к ее женскому началу, напомнив о случившемся – к разуму.

Алиса взглянула на Васю и неожиданно для самой себя спросила:

– Что мне делать?

Вася встал на ноги в своем манеже и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд был таким осознанным, что Алисе вдруг показалось, что он сейчас откроет рот и голосом своего отца скажет ей, что делать. Анфиса с интересом наблюдала за ними.

– А что я, например, Ваське скажу? – вдруг осенило Алису, - как я ему объясню появление ребенка? Он же захочет узнать, кто его отец, а я…

– Перестань, - властно велела Анфиса, - дело не в Ваське! И не во мне! Есть только ты и твой ребенок!

Алиса поняла, что давно приняла решение: в тот самый момент, когда услышала, что беременна – и теперь лишь тянет время. Она посмотрела на сестру и кивнула. Та подала ей стакан воды, чтобы запить таблетку.

Следующие двадцать четыре часа, Алиса провела, прислушиваясь к своему организму. Организм вел себя тихо и на гормональный удар видимых реакций не подавал, но это наблюдение отвлекло Алису от размышлений о правильности ее поступка. Утром ей будет дан шанс все переиграть: она примет еще одну таблетку, которая должна будет вызвать сокращения и изгнать плод из ее нутра.