Ночью ей снился маленький Вася, подпрыгивающий от нетерпения в своем манеже и голосом Васи-старшего велевшего ей «Убей его!». Она не слушалась, и ребенок рождался, разрывая ей живот. Она просмотрела этот сон три или четыре раза, каждый раз просыпаясь и вновь засыпая в Анфисиных объятиях. Утром она, измученная, не стала долго размышлять и закинула вторую таблетку под язык.

Следующие пятнадцать часов Алиса провела в аду. Из нее хлынула кровь, низ живота тянуло, как будто ее матка собиралась вырваться наружу вместе с маленьким дьяволенком, поселившемся в ней. Анфиса попыталась затолкать в нее таблетку обезболивающего, но ее тут же вырвало. Ее рвало следующие два часа без остановки, и, как будто всего этого было мало, к побочным эффектам добавился еще и понос. Анфиса вытирала пот с ее лба, подтирала за ней кровь и дерьмо, приносила ей воду, приговаривая, что лучше пусть лезет наружу, чем сидит внутри. Эта фраза почему-то смешила Алису и она снова давилась непереваренным завтраком.

Через несколько часов Анфиса, оценив состояние сестры, заявила, что везет ее в больницу, на что Алисин организм, будто испугавшись, вдруг разом прекратил извергать из себя свое содержимое. Это позволило обессиленной Алисе лечь, а Анфисе измерить ее температуру Васиным градусником.

– 36,6, - констатировала она, - похоже, на этом побочные эффекты кончились.

– Как будто из меня демонов изгнали, - сказала Алиса, прикрыв глаза. Анфиса усмехнулась.

Алиса проспала почти сутки, изредка просыпаясь для необходимых гигиенических процедур, с каждым разом чувствуя себя все лучше и лучше.

– Я чувствую себя очищенной, - призналась она, когда кровотечение совсем сошло на нет.

– Ну и славно, - сказала Анфиса, сидя на столе рядом с кофеваркой и прилаживая к ней бумажный фильтр - ты не знаешь, как эта штука работает?

Еще через две недели, посетив врача и убедившись, что все прошло хорошо, Алиса съехала от сестры, и в первую же ночь в собственной постели ей приснился кошмар.

С участием ее убитого сына.

Ей приснился белокурый мальчик лет пяти со шкодливой физиономией. Он был похож сразу на Васю-старшего и на Васю-младшего, но был одет как мальчишка-посыльный из советского фильма про собаку Баскервилей – Алисиного любимого детектива. Яркий свет, господствовавший во сне, заставил его прищуриться, но Алиса разглядела прямой нос, красивые капризно изогнутые губы и синие глаза.

У ее нерожденного сына было лицо Лавровича.

Алиса проснулась среди ночи с бешено колотящимся где-то в горле сердцем и, наплевав на осторожность, достала из своей сумки-мешка пузырек, заботливо припрятанный там Анфисой. Она высыпала на ладонь две таблетки успокоительного и заглотнула их, как удав.

– Тебя не существует! – сказала она творению своего воображения. Творение, как будто отпечатавшееся на сетчатке ее глаза, протянуло е ней ручонки.

Вскоре лекарство подействовало, и мальчишка больше не появлялся во снах и не воображался наяву. Но Алиса знала, что где-то там, в подсознании, его образ все еще жив и дожидается благоприятного момента для того, чтобы воплотиться в ее настоящем сыне или однажды свести ее с ума.

– Я в аду? – тихо спросила она сама себя, глядя на троих собравшихся у камина в гостиной.

– Ну, что вы, моя дорогая, - сказала Старая Актриса, не повышая голоса и глядя на свои руки, - разве ж это ад?

Алиса вошла в комнату. Приблизившись к камину, она не почувствовала его тепла. Ее Три Истории с любопытством смотрели на нее.

– Вы мне не нравитесь, - сказала она им.

– Ах, моя дорогая, если мы были бы с вами знакомы при жизни, - снисходительно улыбнулась Старая Актриса, встав с кресла и сделав круг по комнате.

– Я хочу уйти, - заявил Мальчишка, поднимаясь на ноги с коврика возле камина.

– Уходи, - равнодушно сказала Алиса.

Теперь, узнав всю правду о той ночи, она отчетливо видела в чертах своего нерожденного сына лицо Лавровича. Видимо, ее подсознание смогло утаить кое-какие воспоминания от наркотика, безжалостно лишившего ее памяти, и Алиса, сама того не осознавая, наделила свою Историю чертами своего насильника.

Мальчишка улыбнулся и выбежал в приоткрытую створку двери. За ним, тявкая, выскочил шпиц.

Алиса не чувствовала ничего, прощаясь с этой креатурой: выдуманный ребенок теперь не имел к ней никакого отношения.

– Я заставил бы тебя сделать аборт, - неожиданно трезво прошептал ей на ухо Павел Проценко, в ту ночь, когда они ломали компьютер Лавровича на набережной Осло-фьорда, - я не дал бы тебе погубить свою жизнь. Ты этого не заслужила…

Алиса была с ним согласна. Этого ребенка никогда не было и не должно было быть. Потому что иначе был бы Лаврович, и не было бы Бьорна, что теперь виделось Алисе в корне неправильным.

– Мне тоже, наверно, стоит уйти, - улыбнулась Старая Актриса. Она сделала изящный жест рукой, приглашая Алису сесть в ее кресло. – Возможно, я одно из ваших самых страшных воспоминаний, но, ей богу, вы не виноваты в моей смерти.

Алиса кивнула и улыбнулась ей. Старая Актриса драматическим жестом запахнула шаль, послала чувственный воздушный поцелуй Черноглазому и, вскинув гордый подбородок, прошествовала в распахнутую дверь за Мальчишкой и своей собакой.