– Не возражаешь против видеосъемки? – издеваясь, спросила Заваркина.

Марина глянула на нее с ненавистью и ничего не ответила.

– Ладно, к делу, - Заваркина хлопнула в ладоши, - сделка. Ты получишь опеку над ребенком – тут уж я тебя, как мать, понимаю. После развода получишь содержание от твоего беспутного мужа. Главное, я не напишу об этом месте ни строчки.

Марина подивилась такой невиданной щедрости. Объяснение может быть только одно: Заваркина потребует от нее чего-то невыполнимого.

– Что ты хочешь? – спросила Марина.

– Двух вещей. Первая: я хочу, чтобы Лаврович больше никогда не приближался к моей сестре.

Марина даже не попыталась скрыть удивления.

– Зря ты корчишь рожи, душа моя, - окрысилась Заваркина, снова закуривая, - я с его психотерапевтом поболтала… Словом, вот его медкарта, сама разберешься. Я уловила что-то про биполярное расстройство…

Заваркина снова нырнула в свою сумку и извлекла оттуда папку с ксерокопиями.

– Видимо, не имеет смысла спрашивать тебя, откуда это у тебя? – ехидно поинтересовалась Марина, осторожно шевеля левой кистью и проверяя, нет ли возможности освободиться.

– Никакого, - улыбнулась Заваркина, - как и интересоваться, как я проникла сюда. Это мой дар.

– С чего ты взяла, что я справлюсь с этой задачей?

– Ты ему нравишься.

Позабыв о своем плачевном положении, Марина улыбнулась. Предположение о том, что она может нравиться Лавровичу, доставило ей удовольствие.

Заваркина с отвращением наблюдала за ней.

– Возможно, тебе тоже стоит провериться? – спросила она, скривившись, - вы так похожи…

– А тебе? – обнаглела вдруг Марина.

– Я уже, - равнодушно пожала плечами Анфиса и стеганула Марину стеком, который все еще держала в руках, - найди обратный триггер.

– Что?

– Что-то, что возвращает его из его психотических завихрений обратно в занудную серую действительность. Из себя его выводит моя сестра – ее появление, секс с ней или мысли о сексе с ней – но так как Алисы больше не будет рядом, то ты уж постарайся. Короче, делай, что хочешь.

– Не будет рядом? – переспросила Марина и пошевелила затекающими ногами. Коленей, на которых она стояла, она уже не чувствовала.

– Она остается в Норвегии, - сообщила Заваркина довольно, - кстати, твой мальчонка, Олег, тоже не вернется…

– Какой мальчонка? – не поняла Марина.

– Забудь, - махнула Анфиса рукой, - прежде, чем я оглашу тебе вторую часть своего предложения, ответь мне на пару вопросов. Зачем ты послала Лавровичу видео? Решила признаться? Облегчить совесть?

– Откуда...?

– Взломала его почту, - сказала Анфиса одними губами, указав пальцем на камеру.

Заваркиной хотелось, чтобы видео, которое послушно писала ее маленькая камера, оставалось компроматом только на одного человека.

– Он решил жениться на… Алисе, - скрипнув зубами, поведала Марина, - я помогала ему выбирать кольцо…

– И ты подставила под удар свою работу, свою семью, своего ребенка, из-за банальной ревности? – Заваркина расхохоталась. Марина кисло скривилась, поневоле признавая свою глупость.

Она трижды пожалела о своем экспрессивном решении: когда Лаврович спешно улетел в Осло, когда ее отобрали (пусть и сказав, что на время) ее детище и вот сейчас. Если бы она не поддавалась чувствам и не послала видео, Заваркина никогда бы не раскопала ничего связанного с «Новым веком». И Марина не стояла бы сейчас на коленях, как стреноженная лошадь.

– Второй вопрос: на твоих видео запечатлены несовершеннолетние?

Марина поперхнулась слюной. Заваркина ударила в больное место: в ее коллекции действительно были записи, главными героями которых стали обдолбанные семнадцатилетние первокурсники. Их сделал Ибатуллин без ведома Марины. Здесь ее совесть была чиста, но вслух она ничего говорить не собиралась.

Заваркина не настаивала. Она усмехнулась и продолжила.

– Театральных проституток ты для этого места отбираешь и взращиваешь?

Марина кивнула, и стальной ошейник впился в ее горло.

– Смоленскую ты хотела захомутать, потому что она все видела?

Снова кивок. Марина радовалась, что ей не надо ничего произносить вслух.

– Что было приоритетным на собрании Совета Десяти: тест лекарства на людях или сбор материала для шантажа?

Заваркина задала два довольно безобидных вопроса, за которыми последовал один убийственный. Два тычка и подзатыльник. Интересно, она весь допрос построит по одной схеме? На всякий случай Марина решила быть честной и не врать по мелочи. Незаконная съемка и опаивание студентов теперь казалось самой мелкой из ее проблем.