– Сначала мы снимали церемонию объединения ради смеха, - ответила она, - но когда Артур подлил студентам изобретенный им наркотик, мы заметили, что добровольцы под кайфом ведут себя один причудливее другого. Мы поговорили с одним, с другим, и эти разговоры пошли на пользу движению. Вот и все! Разработок этой дряни я не касалась…

Марина вела свой сбивчивый рассказ, Заваркина слушала и внимала. Камера записывала.

– Эти четверо – наша самая большая ошибка, - заключила Марина угрюмо.

– Трое, - поправила ее Заваркина и в ответ на вопросительный взгляд пояснила, - никто не обратил внимания, но Лаврович был практически трезв, прошел церемонию объединения и, так сказать, влился в ваши ряды. Я заметила. Я один просмотр специально следила только за ним. Расскажи мне. Он знал про камеру?

– Нет, - ответила Марина, стараясь не смотреть Заваркиной в глаза, - если честно, я тоже про нее забыла…

– Не ври, - велела Анфиса. Стек со свистом рассек воздух и стеганул Марину по животу.

Марина не могла произнести вслух то, что ее «госпожа» хотела услышать.

– Говори, - велела она и снова пустила в ход стек.

– Артур до сих пор не разобрался с дозировкой, - нехотя заговорила Марина, - в тот раз тоже. Лаврович высокий и крупный, отрава его не забрала. Он увидел своих друзей в невменяемой состоянии, и я ему все рассказала. Мне пришлось во всем ему признаться. Мы договорились, что я предоставлю ему лодочный сарай во временное пользование и не налью дополнительной дозы, но он присоединится к нам. Без наркоты нет компромата, вот я и оставила камеру, чтобы посмотреть, что он там станет делать…

Марина внезапно так разозлилась, что даже выпрямилась, забыв про путы.

– Я послала ему запись, чтобы он одумался, - злобно сказала она, сверкая глазами, - чтобы забыл ее! Он же насильник! А он каяться решил!

Анфиса странно взглянула на нее и выключила камеру. Марина испугалась: что она собирается с ней сделать? Но Заваркина устало потерла ненакрашенное лицо и вдруг спросила:

– Зачем он это сделал?

Марина молчала.

– По той же причине, по которой мы с тобой здесь, - сказала она осторожно.

Заваркина вопросительно изогнула бровь.

– Власть.

Заваркина раздраженно взмахнула руками и встала со скамейки. Она принялась ходить по комнате, и Марине пришлось вертеть с головой. Она старалась не думать, что ошейник оставляет на ее коже некрасивые следы.

– Твоя сестра уничтожает мужчин, - заговорила Марина с пылом, - она сама того не ведает, но она выпивает из мужчин все соки, подчиняет их, растаптывает в пыль! Для мужика помешанного на власти, на доминировании, для такого, как Лаврович, влюбиться в твою сестру – смерти подобно!

– Он ее не любит, - крикнула Заваркина, не прекращая кружить, как коршун, - поверь мне, я видела мужчин, которые ее любили. Этот любит только себя! И свое отражение, может быть, в ее влюбленных глазах…

– В любом случае, он не сможет жить спокойно, пока не подчинит ее, - сказала Марина, с любопытством приглядываясь к Анфисе. Та снова опустилась на лавочку и укрыла лицо в ладонях.

– Он – твое наказание, - резюмировала она, подняв лицо, - он - доминант, ты – сабмиссив. Вот и наслаждайтесь.

Марина поморщилась. Она всегда выбирала себе женщин в доминанты, потому что ни одному мужчине она не позволила бы себя унижать. Заваркина наблюдала за ней с иронией.

– Почему ты его просто не убьешь? – спросила Марина, - я бы так и сделала…

– Потому что моя сестра попросила меня этого не делать, - скривилась Заваркина, - только поэтому. Но если он снова окажется рядом с ней, поверь мне, жить он не будет.

– Я впервые вижу тебя такой… переживающей, - заметила Марина осторожно.

– На этом свете не так много людей, о которых я забочусь, - усмехнулась Анфиса, - но Алиска живет по каким-то другим законам. Чем больше мы с братом о ней пеклись, тем в большее количество неприятностей она влипала. Тогда в 2006 я практически не спускала с нее глаз, и ее изнасиловали. Теперь я попробовала отказаться от своих обязанностей совсем, и когда ее насильник покупает ей бриллиант, чтобы навек закрыть в пыточной, она вдруг встречает очаровашку-норвежца, который тоже не прочь на ней жениться…