– Это как?

– Ну, для начала хотя бы перекраситься в блондинку.

– Ну, вот еще, – фыркнула я. – Мне не идет.

– Еще как идет! В жизни каждой женщины наступает момент, когда она решает стать блондинкой. Одни это делают с горя, другие от счастья, но результат один – резкий подъем настроения и новая беззаботная жизнь.

– Почему же это она беззаботная вдруг становится? Жизнь?

– Потому что блондинки легче воспринимают окружающую действительность. Не так близко к сердцу её принимают.

– Это потому что они все дуры!

– Может быть, но вам, на мой взгляд, тоже не помешало бы на некоторое время умности поубавить. Вы же знаете всё про горе от ума. Кстати, могу дать телефон моего знакомого парикмахера. Их сейчас стилистами называют. Он мастер, чемпион каких-то там конкурсов. Так что сделает хорошо. Правда, дорого! Но в этом вопросе на мастере экономить нельзя. Новая жизнь это вам не чёлочку подровнять или височки подстричь.

– Ох, Роберт, а вам-то телефон стилиста зачем? – расхохоталась я, намекая на абсолютно лысую голову своего собеседника.

– Затем! – Ковальчук сделал вид, что разобиделся, провёл рукой по лысине и выставил вперед нижнюю губу. – Вы телефон брать будете?

– Конечно.

Ковальчук достал свой мобильник поковырялся в нем и выслал мне эсэмэску с номером некого Артёма.

– Удачи, – сказал он, убирая телефон в карман, и исчез за дверью.

Я хлюпнула носом и решительно набрала номер Артёма.

– Я от Ковальчука, – представилась я.

– От Олежки? Слушаю вас внимательно.

– Мне надо срочно перекраситься в блондинку, – сказала я и вдруг почувствовала, что мне действительно это просто физически необходимо. И если я сейчас же этого не сделаю, то или помру с горя, или выпрыгну из окна кабинета.

– Вам повезло. Приезжайте прямо сейчас, у меня на двенадцать клиентка отменилась. Если сейчас не сможете, то я запишу вас, но уже только на следующую неделю. У меня полная запись.

Я почему-то даже не сомневалась, что у него полная запись. Соответственно я согласилась приехать прямо сейчас. Узнала у Артёма координаты салона красоты, очень удачно он оказался неподалеку, надела шубу и выскользнула в коридор. Там к моей большой радости никого не было. Я прокралась к кабинету Ковальчука.

– Прикроете меня, пока я к вашему Артёму сгоняюсь? – поинтересовалась я, заглядывая в кабинет.

– Разумеется, – сказал Ковальчук и помахал мне рукой.

Как ни странно, всю дорогу до салона красоты я думала не столько о своей разбитой семейной лодке, сколько о сексуальной ориентации Ковальчука. Она вызывала у меня всё большие и большие подозрения. И в магазине-то он знает, что мне идет, а что нет, и в шмотках-то он разбирается, как никто, и про блондинок всё понимает, и ботинки у него всегда начищены до блеска, что обычным мужикам совсем не свойственно, так еще и этот загадочный стилист Артём, который его Олежкой зовет. Стилисты, они, знаете ли, все того этого себе на уме. Ну, если не все, то большинство точно.

В салоне я в своих подозрениях укрепилась еще больше. Артём оказался молодым человеком приятным во всех отношениях. Волосы у него были длинной до середины лопаток, аккуратно подстрижены и забраны под симпатичный обруч, а на руках я заметила маникюр. Да ещё и серёжки-гвоздики в каждом ухе. Я так увлеклась своими изысканиями, что не обратила особого внимания на то, что этот Артем вытворяет с моей головой. Мысли мои странным образом метались от Серёги с его влюблённостью в неизвестную мне бабёнку, до Ковальчука, или, как назвал его Артём, Олежки и его ориентации. Вот будет номер, если такой с виду брутальный Ковальчук окажется геем.

И ещё одна мысль терзала мою голову – как сказать Павлуше, что мы не летим с ним к папе в Канаду? Ребёнок же готовится, вон уже рюкзак свой даже собрал. И тут меня осенило. Серёга же сказал, что меня в Канаде видеть не хочет, а Павлушу-то можно было бы к папаше и отправить. Правда, пересадка во Франкфурте. Как с ней быть? Десятилетнего ребенка одного отправлять за тридевять земель, да еще с пересадкой никак нельзя. Однако вспомнив про пересадку, я вспомнила и про свою свекровь Алевтину Ивановну. Сделаю-ка я своему будущему бывшему мужу подарочек. Как там Ковальчук советовал? На свекровь денег никогда жалеть нельзя. Вот я и не пожалею, а они там пусть сами разбираются, чего ребенку говорить. Я достала айфон и набрала позывные Серёги. Видимо, после разговора со мной он с чистой совестью завалился спать, потому что ответил не сразу, и видок у него был тот еще. Весьма сонный, хоть и по-прежнему свирепый.

– Срочно высылай приглашения Алевтине Ивановне и Павлуше! – рявкнула я. – Ребенок из-за твоих любовных страстей без праздника оставаться не должен.

– Ой, Кать, спасибо, я так и знал, что ты всё поймешь, – и тут он улыбнулся, той самой счастливой улыбкой свободного человека, которую я у своего мужа никогда в жизни не видела. – Я сегодня же экспресс-почтой приглашение вышлю.

– Спасибо будешь говорить, когда Павлуше всё объяснишь! Ты эту кашу заварил, ты и расхлебывай, – при этих моих словах улыбка моментально слетела с Серёгиного лица. – Не боись, тебе матушка поможет. Она женщина правильная. В кого только ты такой уродился?