– Ясно. – печально проговорил я.

Возвращаться к дяде, мне совершенно не хотелось.

– К сожалению. – глядя на мой расстроенный вид, подтвердил отец. – Нам не всегда приходиться делать то, что нам хочется.

Я угрюмо кивнул. С детства слышу. Это делай, то не делай. Так надо, так нет.

– Я с вами полностью согласен. – опять встрял голем. – Долг прежде всего!

– Не делай долгов и все будет в порядке! – пошутил отец.

Голем задохнулся от возмущения.

– Надеюсь, это юмор! – прошипел он.

Мы вошли в трапезную и перепалке не дали разгореться мои соплеменники.

Меня приветствовали старые знакомые. Они нарочно хлопали именно по тому плечу, на котором сидел голем, и весело ржали, когда он уворачивался от их рук.

Я пошел в сторону длинного стола, на котором уже дымилась мясная похлебка, но отец меня остановил.

– Нам не сюда. – проговорил он, улыбаясь.

– Только не это. – запротестовал я. – Почему нельзя обойтись без церемоний?

– Это не церемония. Это традиция. – возразил отец.

– Я не хочу, это глупо.

– Не говори ерунду. Это весело.

Мы обогнули стол, и вышли на задний двор, посреди которого крутился сплетенный из прутьев шар.

– Что это? – заинтересовался Евлампий.

– Камера пыток. – ответил я.

– Да перестань, ты. – захохотал отец.

За нашими спинами уже собирались оборотни. Конечно, кто же откажется от такого зрелища.

К шару подошел стражник и открыл неприметную дверцу. Я вздохнул.

– Давай, на этот раз все получится. – подбодрил меня глава совета.

Пришлось лезть в шар. Не кидаться же в позорное бегство?

– Зачем мы туда лезем? – продолжал тараторить голем.

– Сейчас все сам увидишь. – со вздохом проговорил я.

Следом за мной в шар втолкнули свинью, и дверца захлопнулась.

– Удачи!

– Порви ее!

– Ты оборотень!

Закричали зрители, а шар начал крутиться. Пришлось перебирать ногами и не одному мне. Все еще визжащая свинья тоже побежала, чтобы не упасть.

– Мы что, должны ее съесть? – испугался голем.

Я впервые увидел подобие страха на его невыразительной каменной роже и не смог сдержаться. Если я сейчас не воспользуюсь предоставленной возможностью, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. К тому же, именно из-за него я не смог поворковать с Оксаной под луной. Имею право на маленькую, безобидную месть.

– Да. Мы должны ее поймать и съесть. Причем целиком, с копытами, иначе не выпустят! – прикололся я.

– Какое варварство! Это отвратительно! – заверещал Евлампий. – Я это так не оставлю! Я обращусь в имперский суд.

– Обращайся. – согласился я. – Только потом, а сейчас хватай ее за ногу!

Шар крутился достаточно быстро и все силы уходили на то, чтобы поддерживать равновесие.

– Ты с ума сошел? – запаниковал Евлампий. – Как я могу ее схватить?

Шар тряхнуло и мне пришлось вцепиться в прутья, дабы не упасть. Свинья с визгом завалилась на бок. Движение изменилось, наша камера пыток перестала крутиться горизонтально и завращалась более мудрено.

Зрители ответили дружным ревом, ведь начиналось самое интересное.

– Безумие! – кричал голем, болтаясь на моей цепочке.

Я держался за прутья, а свинье не повезло. Ей хвататься не чем и не за что. Ее болтало и волочило по шару. При этом она продолжала истошно орать.

– Я буду жаловаться! – не сдавался Евлампий.

Я силился не закрыть глаза и смотреть в одну точку, но этого уже не хватало. Начинало мутить.

– Последний обо всем узнает! Тринадцатый Темный Объединенный мир объявит вам войну! – в отчаянии кричал голем.

Я предусмотрительно молчал, пока шар наконец-то не остановился.

Когда открылась дверца, свинья выскочила наружу, а я вывалился вслед за ней.

Голова кружилась. Ноги не слушались, причем не только у меня. Судя по траектории, с которой двигалась свинья. Она чувствовала себя не лучше.

– Охота началась! – заорал отец и махнул рукой.

Я бесчестно обманул Евлампия. Пожирать живую свинью, мне совершенно не обязательно. Я должен поймать несчастное животное пока оно не скрылось в импровизированном лесу, то есть в своем загоне в кустах. Сложность состояла в том, что после болтания в шаре, ни я, ни она не могли двигаться прямо и быстро.