Мальчик сидел очень тихо, и птицы доверяли ему. Одна утка даже взбиралась на перекладину его коляски и собирала хлеб, разложенный у его ног.

Когда было мокро, он сидел у окна кухни. Чарли прикрепил к стене большое зеркало, и Роберт поворачивал зеркало так, что ему были видны сад и пруды. Он сидел так, пока был дневной свет. Он забывал обо всем, когда наблюдал за утками.

— У тебя все нормально? — спрашивала его Линн.

— Да, все хорошо, — обычно отвечал Роберт. Но его школьные задания лежали рядом нетронутые.

— Что ты хочешь, чтобы я принесла тебе из магазина?

— Спасибо, ничего.

Как-то совершенно неожиданно он спросил мать, не будет ли у нее еще малыша, и Линн ответила ему «нет».

— Почему?

— Я слишком стара для этого.

— Дело не в этом, — сказал Роберт. — Тебе просто приходится ухаживать за мной.

— Ты мне не причиняешь много забот. И потом, это только до тех пор, пока ты снова не станешь ходить.

Роберт отвернулся. Он уже ничему не верил, и настроение у него было паршивое.

В феврале пруды покрылись льдом, и ребята снова начали кататься на коньках. Чарли вывез Роберта в сад, и он сидел там, закутанный в теплый шерстяной плед. Роберт попросил Чарли, чтобы тот принес его коньки. Когда тот выполнил его просьбу, Роберт отдал их внуку миссис Ренсом и смотрел, как тот катается на пруду.

— Джимми, если хочет, может оставить их себе, они мне больше не потребуются!

Но Чарли постарался, чтобы коньки вернули ему.

— В эту зиму ты не сможешь кататься, но следующей зимой мы увидим!

— Зачем притворяться? — сказал Роберт. — Я знаю, что никогда больше не смогу ходить.

— Ничего подобного, парень, — ответил ему Чарли. — Я сделаю все, чтобы ты ходил снова!

Каждое утро до работы и каждый вечер по возвращении домой Чарли приходил в комнату Роберта и делал с ним упражнения. Он старался заниматься с ним сам.

— У меня больше сил, чем у тебя, — сказал он Линн.

Линн не могла спокойно смотреть на слабые и изуродованные ноги сына, и поэтому ей было легче, что с мальчиком занимался Чарли.

Он оборачивал горячими полотенцами ноги Роберта и начинал их массировать. Потом он поднимал его ноги вверх, пока не разработал тазобедренный сустав. Он осторожно пытался сгибать ноги в колене, пока пятка не касалась бедра Роберта. Он все делал осторожно, но не отступал до тех пор, пока не добивался нужного результата, и постоянно повторял все упражнения. Потом массировал каждый палец на ногах мальчика. В конце занятий он прижимал свои ладони к подошвам Роберта и со всей силой нажимал на них. Он старался, чтобы мальчик ногами попытался оттолкнуть его руки.

— Ты толкаешь мои руки? Попытайся оттолкнуть мои ладони. Положи руки на колени и помогай себе руками. Ты чувствуешь, как я нажимаю на твои ноги? Я жду, чтобы ты приложил всю свою силу.

Но в ногах Роберта не было жизни, он не мог подействовать на них и заставить их работать. Роберт не чувствовал прикосновения рук Чарли к своим ногам.

— Я не могу! Не могу я! Нет никакой пользы от занятий! — кричал он.

— Я тебе должен сказать, — не выдержал как-то Чарли. — Мне кажется, что ты плохо стараешься. Я один делаю всю работу, и мне это не нравится.

— Не нужно ничего делать, — сказал Роберт, — все равно, никакого толка от этого нет!

— У тебя сегодня плохое настроение? Тебе жаль себя, да?

— Тебе бы не было жаль себя, если бы ты был на моем месте? — возмутился Роберт.

— Наверно, я бы чувствовал себя так же. Но все равно сдаваться нельзя. Тебе нужно настроиться на то, чтобы получать удовольствие от тех вещей, которые ты в состоянии делать.

— Какие вещи?

— Ну-у-у… — сказал Чарли и замолчал.

— Когда ты что-нибудь придумаешь — дай мне знать, — горько сказал Роберт.

— Ну, начнем хотя бы с твоей учебы. Мистер Мейтленд присылает тебе задания, а ты их как будто и не замечаешь.

— Ты видел эти задания? — спросил его Роберт. Он протянул руку и взял бумаги, лежащие на столике у постели. Он резким движением пролистал их.

— Доли и проценты! Экспорт из Аргентины. Аркрайт и его прядильные машины!

Он снова швырнул бумаги на столик.