Менее всего эта система основывалась на применении наказаний. Дзержинский терпеливо учил работать сотни молодых людей, состоявших в его аппарате. При этом сам он был в глазах молодежи живым примером рыцаря революции «без страха и упрека». Он приучал к тому, чтобы люди никогда не спешили, но и не запаздывали, чтобы прежде, чем доложить о чем-нибудь, все было обдумано и проверено и, самое главное, чтобы люди умели владеть собой при любых обстоятельствах и никогда не говорили неправды.

Оглядываясь на свое прошлое, я должен сказать, что мое поколение в молодости было лишено многого, чем теперь пользуется молодежь: возможности отдыхать и спокойно продолжать образование, развлекаться и читать, сколько хочется. Но зато нам посчастливилось работать под руководством первого поколения большевиков, составлявших непосредственное окружение В. И. Ленина.

Уже в первые дни после Октябрьской революции наиболее умные представители капиталистического мира стали понимать, что партия большевиков, пришедшая к власти, — особая партия и что созданное ею правительство состоит из людей, которые по своему мировоззрению, одаренности и культуре стоят неизмеримо выше тех, кто входил в правительства, существовавшие раньше в какой бы то ни было стране.

Так, например, полковнику Раймонду Робинсу [7] «самым важным представлялись эрудиция, самоотверженность и дерзкая отвага вождей революции, в особенности Ленина, и тот факт, что первый Совет Народных Комиссаров, — если основываться на количестве книг, написанных его членами, и языков, которыми они владели, — по своей культуре и образованности был выше любого кабинета министров в мире».

Разумеется, это было впечатление умного и добросовестного иностранца, очень короткое время и притом со стороны наблюдавшего за развитием революции.

Между тем он видел только выдающихся людей и не заметил основных черт, свойственных Коммунистической партии и резко отличавших ее от каких бы то ни было других партий.

Меня, бывшего в начале революции совсем еще молодым человеком, удивляло, например, то чисто физическое бесстрашие, которое проявляли старые большевики в минуты опасности.

Мне приходилось сталкиваться с пожилыми людьми, всю жизнь работавшими в качестве профессиональных революционеров. В течение двух десятков лет они вели пропагандистскую работу, изучая марксизм. Но попав на фронт, казалось бы, в совершенно необычную для них обстановку, эти теоретики марксизма не только проявляли бесстрашие, не легко дававшееся многим военным, но и превосходно ориентировались в обстановке.

Я знаю множество случаев, когда во время отступления так называемые «военные специалисты», честные и знающие люди, впадали в панику. И тогда «лохматые штатские», для которых самым большим удовольствием было вести теоретический спор с меньшевиками, брали на себя руководство иной раз крупными воинскими соединениями, организовывали контрнаступление и выигрывали сражение.

В самые тяжелые годы, когда голод и холод часто были страшнее неприятеля, некоторые старые члены партии ограничивали себя настолько, что требовалось личное вмешательство В. И. Ленина, чтобы заставить их пользоваться пайком, установленным хотя бы для красноармейцев.

Общеизвестно, сколько усилий стоило Владимиру Ильичу заставить наркома продовольствия А. Д. Цюрупу питаться нормально. Еще труднее было с Г. В. Чичериным, который считал, «принципиально недопустимым для себя получать что-нибудь сверх того, что выдается рядовым гражданам».

Еще одна черта, передававшаяся от старого поколения к младшему и составлявшая главное качество большевиков, — это непоколебимая вера в мудрость партии, в ее силу, в то, что ЦК найдет правильное решение при любой ситуации и никогда не оставит партийного человека в беде.

В подполье мне и Ордынскому приходилось встречать коммунистов, попавших в тюрьму. Иногда их бывало всего два — три среди множества заключенных. Попав в лапы беснующихся врагов, каждый день ожидая жестокой расправы, они все-таки верили, что партия найдет их и освободит. Очень часто так именно и получалось.

Вспомним гражданскую войну, особенно 1918 и 1919 годы, когда казалось, что враг, великолепно вооруженный, обученный и снабженный, поддерживаемый всем капиталистическим миром, триумфально шествует вперед. Какая нужна была вера в свою партию, в победу пролетариата, чтобы победоносно завершить эту великую историческую схватку!

Вера в мудрость партии, в бессмертие ее идей составляет основную силу коммуниста.

Итак, наступил день отъезда. Я попал в вагон, первый международный вагон, который после гражданской войны был включен в состав поезда, идущего в Москву.

Я не был в Москве около трех лет. Уезжая рано на работу и возвращаясь поздно вечером, за последний год я почти не сталкивался ни с какими бытовыми вопросами: питался в штабной столовой, получал паек и обмундирование, жил в домах, находившихся в ведении военной комендатуры. Теперь же, в течение нескольких дней, я убедился, в каких тяжелых условиях голода, холода и лишений жило население героической Москвы. Но вместе с тем я нигде не видел и такого подъема духа, такой уверенности в том, что гражданская война кончена и что в ближайшее время начнется экономическое возрождение страны.