— Мы пойдем дальше, — ответила Лейла. — Туда, где чисто, где стоят высокие дома и живут богатые люди. Ты же знаешь, что я умею вышивать, и вот теперь подумала, почему бы мне не выучиться златошвейному делу? Я могла бы устроиться в мастерскую, стала бы зарабатывать, и мы бы неплохо зажили.

Мальчик промолчал. На долю Лейлы, оставшейся вдовой с трехлетним ребенком, когда ей исполнилось всего девятнадцать, выпала нелегкая жизнь, и ей было простительно иметь свои маленькие надежды и мечты.

Они прошли по массивному мосту, идущему от крепостной башни через широкий ров, вошли в восточные ворота и очутились в центре Багдада.

Здесь и правда было чище, а жизнь казалась упорядоченной и многообразной, похожей на разноцветный ковер, в который ежесекундно добавлялся новый узелок. Водоносы, торговцы лепешками и зеленью спешили на базар. Тянулись вереницы ишаков с тяжелыми бурдюками, полными кислого молока. На площади перед мечетью толпился хорошо одетый народ. Иногда навстречу попадались вооруженные саблями воины.

Город был залит ярким солнечным светом. Женщине и мальчику казалось, что дорога сама стелется под ногами и вот-вот приведет их в сказочный мир, где нет ни нужды, ни печали.

Правда, им случалось видеть и неприятные вещи. В канаве валялся раздувшийся труп овцы, на одной из площадей на виселице раскачивалось мертвое тело с пустыми глазницами. По улицам рыскали шелудивые собаки, и было немало нищих, просивших милостыню.

Задав прохожим несколько вопросов, Лейла свернула в ремесленные кварталы.

Женщина принялась ходить по мастерским, предлагая услуги вышивальщицы, но ее нигде не брали: кому нужна деревенская жительница, без опыта работы, плохо одетая, косноязычная и робкая? Никто не нуждался и в мальчиках-подмастерьях: у ремесленников было полно своих сыновей, которые с малолетства помогали отцам. Кое-где Лейле и Таиру равнодушно отказывали, в других местах их грубо прогоняли прочь.

Мальчик чувствовал себя чужим в городе, жители которого имели собственные традиции и обладали особой манерой поведения. Здесь не приветствовались скромность и деревенское простодушие, а были в ходу тщеславие, заносчивость, хвастовство и надменность.

Между тем солнце пекло все сильнее и Таиру все больше хотелось пить и есть. С каким бы удовольствием он проглотил сочащуюся маслом лепешку, выпил холодного молока, отведал ароматных фруктов или терпкого сыра! Однако единственное, что им удалось сделать, — это напиться воды, вытекающей тонкой струйкой из фонтанчика на одной из городских площадей.

Оглушенная стуком, звоном, криками людей и скрипом повозок, ревом ишаков и верблюдов, ослепленная мельканием разноцветных халатов, пестротой ковров, сиянием ярко начищенной медной посуды, Лейла была близка к отчаянию.

Не зная, что делать и куда идти, она села на землю в тени одной из пальм и заплакала.

— Давай вернемся обратно в деревню, — несмело предложил Таир.

— Кому мы нужны, — сказала женщина, — кто будет нас кормить?

— А если останемся здесь, то где мы будем ночевать?

Лейла тяжело вздохнула.

— Не знаю, сынок.

— Быть может, попросить помощи у халифа? Он отец всех правоверных, наместник Бога на земле, неужели он не подаст нам куска хлеба?!

Ни мать, ни сын не знали, сколь непросто попасть во дворец. Улицы квартала, примыкавшего к Круглому городу, где находилась резиденция правителя, были расположены подобно спицам в огромном колесе, но ни одна из них не вела в дворцовую часть Багдада. Туда можно было пройти лишь по охраняемой стражниками галерее.

К женщине и мальчику подошла старуха в ветхой, зияющей прорехами рубахе и, взглянув на Лейлу, прошамкала:

— Что, красавица, попала в беду? Негде спать и нечего есть?

В те времена незамужние девушки и простолюдинки в халифате не носили покрывал, потому любой прохожий мог разглядеть Лейлу. Лицо женщины сильно загорело, как у всякой крестьянки, но черты его были тонкие и нежные, а едва прикрытое рубашкой стройное тело выглядело молодым, здоровым и сильным.

— Я бы хотела найти работу, — сказала Лейла.

— Это хорошо, — кивнула старуха. — Я отведу тебя к человеку, который даст работу тебе и поможет пристроить к делу твоего мальчика. Вам не придется думать о ночлеге и голодать.

Лейла с надеждой вскинула затуманенные слезами глаза.

— Что за человек?

— Его зовут Юсуф, он помогает бедным.

— Это далеко?

— Не очень. Иди за мной.

Таир и Лейла поднялись с земли и послушно поплелись за старухой. Оба по-детски верили в чудо. Аллах велик, он не оставит их своей милостью. Люди бредут по жизни, как слепые, спотыкаясь и падая. И только рука Всевышнего способна направить их в нужную сторону.