Ни мать, ни сын не знали города, потому не подозревали, куда их ведет старуха. А та шла в район гавани, самое оживленное и подозрительное место столицы. Обездоленная беднота влачила в Багдаде жалкое существование. Эти люди добывали скудное пропитание случайными мелкими заработками, назойливым попрошайничеством, наглыми кражами или другими преступлениями. В их среде была распространена самая грязная проституция: девочки, мальчики, женщины и мужчины, не стесняясь, торговали собой.

Когда Лейла и Таир очутились в этом невиданном, неслыханном, уродливом и страшном мире и поняли, куда попали, было поздно. Их окружали ужасные люди, калеки, преступники и нищие, которые не подчинялись ни халифу, ни, казалось, самому Аллаху.

Вперед выступил огромный человек с выражением свирепого высокомерия на изуродованном шрамом лице. Это и был Юсуф, правитель багдадских проституток, попрошаек и воров.

— Кого привела? — спросил он старуху и по-хозяйски оглядел Лейлу и ее сына.

— Не девушка, но свеженькая. И с ней мальчишка.

Юсуф кивнул и бросил старухе монету.

— Красивый мальчик. Его будут охотно покупать. Одни глаза чего стоят! И женщина ничего.

Лейла в ужасе попятилась, однако бежать было некуда. Таир испуганно спрятался за мать.

— Сейчас вас накормят, — сказал Юсуф. — А утром пойдешь работать вместе с мальчишкой. Предупреждаю сразу: убежать от меня нельзя. Мои люди повсюду. Выбирай: или жизнь здесь, или смерть.

— Умоляю, — сдавленно произнесла Лейла, — не трогай моего сына!

— Как зовут тебя и мальчишку? — спросил Юсуф.

Женщина ответила. Он кивнул и сказал:

— Таир должен каждый день приносить и отдавать мне три дирхема. Как и где он их добудет, меня не касается. Вряд ли из него получится попрошайка — слишком хорошенький и ухоженный. Если имеет голову на плечах, сможет что-то украсть. Самый легкий способ для такого мальчишки — торговать своим телом, а для тебя, Лейла, — и вовсе единственный. Ты будешь отдавать мне пять дирхемов. Моя территория — ближайший рынок и порт. Дальше не суйтесь. Если что-то случится, постараюсь вас выручить.

— А если… если мы не принесем денег? — прошептала женщина.

Черные глаза Юсуфа сузились, а на лицо наползла зловещая ухмылка.

— Тогда я сам попользуюсь мальчишкой и тобой, женщина. Кроме того, за вами останется долг, — жестко произнес он.

Лейле и Таиру дали немного молока и лепешки, но ни мать, ни сын не могли есть. Им выделили место в какой-то грязной лачуге; когда они легли и прижались друг к другу, Таир спросил:

— Что имел в виду этот человек, когда сказал, что меня будут охотно покупать? Ведь мы свободные люди, а не рабы, и я не вещь!

— Дай Бог, чтобы ты никогда не узнал, что это означает, сынок! — промолвила Лейла, задыхаясь от слез.

Наступившее утро было самым безрадостным в жизни Таира. Юсуф велел Лейле идти вместе с другими женщинами туда, где стояли на якоре корабли чужестранцев, а мальчику приказал отправляться на рынок. Торговать собой днем было менее прибыльно, зато куда безопаснее, чем ночью. Тех женщин, что выходили на промысел при свете луны, нередко находили зарезанными и задушенными, а иной раз они вовсе исчезали неведомо куда.

Таир надеялся раздобыть побольше денег, чтобы матери не пришлось зарабатывать их тем ужасным и загадочным способом, о котором говорил Юсуф. При этом он совершенно не представлял, где взять восемь дирхемов.

Сначала мальчик попробовал просить милостыню, но ему никто не подавал. Тогда он пошел на рынок и принялся бродить между рядов, высматривая, не удастся ли что-то стащить. Ему были неведомы нравы и обычаи мира, в котором он находился, и он не знал ни единого способа заставить торговцев расстаться со своим добром.

Рынок гремел и бушевал, люди сновали, горланили, спорили, продавали и покупали, и каждый зорко следил за своим товаром. Запахи снеди кружили голову, вещи поражали разнообразием и красотой.

Таир заметил, как один из торговцев приподнялся и положил на подушку, на которой сидел, туго набитый кошелек, а потом вновь опустился на место. Перед ним высилась гора щедро сдобренных маслом, сыром и зеленью лепешек; у Таира потекли слюнки. Мальчик стоял и размышлял о том, как бы заставить торговца вновь подняться, а затем вытащить у него кошелек.

Пока он думал, к нему подошел мальчик лет десяти и с ходу спросил:

— Ты тоже заметил?

Таир попятился.

— Что?

— Не глупи. Кошелек.

— Да, но…

— Ты мальчик Юсуфа?

— Я сам по себе! — огрызнулся Таир.

— В этом городе нет никого, кто был бы сам по себе, — сказал парнишка и спросил: — Как тебя зовут?

— Таир.

— Меня — Имад. Я знаю, как украсть эти деньги.

Все произошло очень быстро и просто. Таир подошел к торговцу; совершенно не таясь, он взял верхнюю лепешку и принялся есть.