Так началась новая жизнь Таира и Лейлы, которая постепенно превратилась в мучительную борьбу за убогое, унизительное существование.

Как и все обитатели багдадских трущоб, со временем Таир задолжал Юсуфу довольно большую сумму, но его беспокоило не это. За несколько месяцев торговли своим телом Лейла пристрастилась к вину, которым женщин, случалось, поили иноземные моряки. А если вина не было, курила или жевала какое-то зелье. Тогда она начинала шататься и петь; пронзительным и звонким, а иногда хриплым и ломким голосом женщина выводила странные песни, слов которых Таир не понимал. Лейла перестала заботиться о сыне, чинить его одежду, и тот ходил оборванный и грязный.

В минуты просветления лицо Лейлы становилось суровым и мужественным, она гладила Таира по голове, а из потускневших глаз женщины текли горькие слезы.

В такие мгновения мальчик принимался мечтать о том, как накопит денег или украдет ценную вещь и они с Лейлой вырвутся из лап Юсуфа.

Именно это побудило его взять жемчужную нить. В тот день Таир убегал от стражника, который заметил, как он пытался стащить в одной из лавок серебряное украшение. Мальчик бросился бежать, но упрямый стражник не отставал. Очутившись в квартале, где жили богатые багдадцы, Таир спрятался за деревом, а после вскарабкался на стену. Незнакомая, хорошо одетая девочка позволила ему спуститься в сад и даже дала напиться шербета из своей чашки. Она была полна сочувствия и желания помочь, а он отплатил ей тем, что украл жемчуг, лежавший на скамейке в беседке!

Таир напрасно говорил себе, что придет время и он вернет девочке долг: в глубине души он знал, что этого никогда не случится.

Он пришел к матери, полный отчаянной, дикой надежды, и рассказал о жемчуге. Наверняка украшение очень дорого стоит. Надо его продать и расплатиться с Юсуфом, а на оставшиеся деньги уехать куда-нибудь подальше от Багдада, туда, где их никто не знает, и зажить новой жизнью.

Лейла сидела на куче тряпья, обняв колени, опустив плечи, и молча слушала. Таир слышал ее прерывистое дыхание, смотрел на осунувшееся лицо с неумело подведенными глазами и яркими пятнами лихорадочного румянца на впалых щеках.

— Ты знаешь другие города, кроме Багдада? — спросила она.

— Не знаю, но они есть. Пусть не такие богатые и большие, зато там нет Юсуфа.

— В каждом городе есть свой Юсуф. Нет только Бога и справедливости, — медленно произнесла Лейла.

Таир ужаснулся. До чего надо дойти, чтобы отрицать существование Всевышнего! Впрочем, думал ли он о Боге, боялся ли его, когда воровал?

— Обещай, что утром мы пойдем к ювелиру и продадим жемчуг, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Лейла и попросила: — Дай его мне.

Таир протянул матери украшение. Сияющие розоватым светом, безупречно гладкие, чистые, чуть продолговатые жемчужины казались живыми. Лейла, задумавшись, долго любовалась ими. Наверное, она думала о том, что ей самой никогда не придется носить такого ожерелья, что ее судьбой всегда будет этот мрачный мир, пропитанный запахами отбросов, нечистот, смрадом тесного жилья, наполненный стонами горя и боли.

Таир ласково коснулся ее руки.

— Спрячь его.

— Да, — сказала Лейла и добавила: — Ложись спать.

Проснувшись утром, мальчик сразу подумал о грядущих переменах. Пожалуй, чтобы узнать истинную цену жемчуга, стоит обратиться к двум или трем ювелирам. Он знал, где расположены их лавки, и собирался немедленно отправиться туда.

Таир огляделся. Лейлы нигде не было. Не может быть, чтобы она, как всегда, ушла с другими женщинами! Мальчик обшарил хижину. Ожерелье исчезло. Неужели мать унесла его с собой?!

Он вышел наружу и почти сразу столкнулся с Юсуфом. Тот стоял, как скала, и пожирал Таира глазами.

— Я недооценил тебя еще больше, чем думал. Никому из мальчишек не удавалось украсть такую дорогую вещь. Однако ты умелый, но глупый: стоило тебе попытаться продать жемчуг, как тебя схватили бы. Откуда у маленького оборванца может взяться жемчужное ожерелье? Твоя мать оказалась умнее и отдала его мне. Я прощаю тебя, хотя на самом деле должен убить. Никто не смеет меня обманывать и утаивать краденое. Запомни это на будущее, щенок!

Таир ощутил в душе леденящую пустоту. Голова гудела, взор застилал туман. Земля уходила из-под ног, а воздух казался липким. Надежды на будущее рухнули, точно жалкая постройка от порыва ураганного ветра, растаяли, как утренний туман над рекой.

— Надеюсь, теперь я тебе ничего не должен? — через силу выдавил он.

— Ничего? — удивился Юсуф. — Три дирхема, мой мальчик, три дирхема ежедневно всю оставшуюся жизнь. Иди и работай, да поменьше болтай, иначе мне снова придется повысить плату.

Спустя четверть часа Таир брел по залитым солнцем улицам Багдада. Что-то острое и горячее кололо и жгло его изнутри, а глаза застилали слезы.

Аллах свидетель, он украл жемчуг для того, чтобы зажить честно, чтобы больше не воровать, но, к сожалению, Бог не признает таких способов избавления от греха. Чтобы смыть с себя скверну, надо совершить что-то героическое, праведное и чистое, то, что невозможно сделать в мрачном и грязном мире, которым правит Юсуф.