Шрифт:
Салли помедлила, стараясь понять, серьезно ли он говорит.
Моркоу говорил серьезно.
– Строго говоря, нет, сэр, – ответила она.
Ваймс весь день сходил с ума. На него обрушилась бумажная работа. Бумаги никогда не заканчивались. И подносы были лишь каплей в море. Бумаги самым отвратительным образом громоздились вдоль стены, сливаясь в сплошную массу [7] . Ваймс знал, что неизбежно придется ими заняться. Ордеры, досье, уведомления, документы на подпись… все, что делало Стражу правоохранительной структурой, а не просто кучкой громил с инквизиторскими наклонностями. Бумаги… Их было много, и на всех должна была стоять подпись Ваймса.
7
Ваймс придерживался тактики «чистого стола». Тактики «чистого пола» придерживаться было труднее.
Ваймс подписал рапорт об арестах, рапорт о происшествиях и даже отчет о пропавшем имуществе. Отчет о пропажах! В старые добрые времена Стража не знала ничего подобного. Если кто-нибудь приходил с жалобой на исчезновение какой-нибудь мелочи, достаточно было перевернуть Шнобби Шноббса вверх ногами и подобрать то, что выпало.
Но теперь Ваймс не знал лично и половины стражников, принятых на службу. Не знал их достоинства и недостатки, не знал крошечных сигналов, способных подсказать, когда они лгут, а когда напуганы до чертиков… Стража перестала принадлежать ему. Она стала городской Стражей. Ваймс всего лишь осуществлял руководство.
Он просмотрел рапорты дежурных и патрульных, список взявших отгул по болезни, дисциплинарный рапорт, отчет о мелких расходах…
– Динь-дилинь-дилинь-динь!
Ваймс бросил бес-органайзер на стол и схватил небольшую буханку гномьего хлеба, которая вот уже несколько лет служила ему пресс-папье.
– Выключись или умри! – прорычал он.
– Так-так, я вижу, ты слегка не в духе, – сказал бесенок, глядя на нависшую над ним угрозу, – но, может быть, взглянешь на вещи с моей точки зрения? Это моя работа. Ничего не поделаешь. Я существую, следовательно, я мыслю. И, по-моему, мы могли бы отлично поладить, если бы только ты прочитал инструкцию… нет, пожалуйста, не надо! Я правда могу тебе помочь!
Ваймс помедлил, задержав буханку в воздухе, потом осторожно отложил ее.
– Как именно? – поинтересовался он.
– Ты считаешь с ошибками, – сказал бесенок. – Не всегда сносишь десятки.
– Откуда ты знаешь? – спросил Ваймс.
– Ты бормочешь под нос.
– Ты подслушиваешь?!
– Это моя работа! Я не могу взять и отключить уши! Я обязан слушать! Иначе как я узнаю про важную встречу?
Ваймс взял отчет о мелких расходах и взглянул на хаотичные колонки цифр. Он с детства гордился умением решать так называемые «примерчики». Да, он знал, что соображает туго, но все-таки некий итог получался…
– Думаешь, ты справишься лучше? – спросил он.
– Выпусти меня и дай карандаш, – потребовал бесенок. Ваймс пожал плечами. В конце концов, день выдался странный. Он открыл дверцу.
Бесенок был бледно-зеленый и полупрозрачный – он состоял по большей части из подсвеченного воздуха. Но крошечный огрызок карандаша каким-то образом держался у него в лапках. Бесенок забегал вдоль колонки цифр, что-то бормоча под нос, к большому удовольствию Ваймса.
– Три доллара пять пенсов, – сообщил бесенок через несколько секунд.
– Прекрасно, – сказал Ваймс.
– Непонятно, куда они делись!
– Да все понятно, их украл Шнобби Шноббс. Как всегда. Он никогда не крадет больше четырех с половиной долларов.
– Хочешь, чтобы я назначил время для вызова на ковер? – с надеждой спросил бесенок.
– Упаси боги. Сейчас подпишу отчет, и кончено. Э… спасибо. Не мог бы ты подсчитать и остальное?
Бесенок просиял.
– Разумеется!
Ваймс оставил его работать и подошел к окну.
«Они не признают наш закон и подрывают наш город. Это не просто кучка глубинных гномов, которые не позволяют собратьям уклониться с пути истинного. Как далеко тянутся их туннели? Гномы копают как сумасшедшие. Но почему именно здесь? Что они ищут? Любой бог мне свидетель, под Арк-Морпорком нет ни клада, ни спящего дракона, ни тайного королевства. Только вода, грязь и тьма. Как далеко тянутся туннели? Сколько… Погодите-ка, мы это знаем. Современная Стража располагает всякими данными…»
– Бесенок, – позвал он, оборачиваясь.
– Что, Введи-Свое-Имя?
– Видишь вон ту груду бумаг в углу? – сказал Ваймс. – Где-то там – отчеты городских привратников за последние полгода. Можешь сравнить с аналогичным отчетом за последнюю неделю? Меня интересует количество помойных фургонов, покинувших город.
– «Помойный фургон», не найдено в основном словаре, поискать в словаре сленга… бип… бип… бип… «помойный фургон», также см. «золотарня», «полуночный экспресс», «дерьмовоз» и производные.
– В точку, – сказал Ваймс, который раньше не слышал варианта «полуночный экспресс». – Сможешь подсчитать?
– О да, – ответил бесенок. – Спасибо, что воспользовались бес-органайзером «Груша», модель пять, самым современным…
– Да, да, я понял. Подсчитай только те фургоны, что выезжали через Узловые ворота. Они ближе всего к Паточной улице.
– Тогда лучше посторонись, Введи-Свое-Имя, – попросил бесенок.
– Зачем?
Бесенок прыгнул в кучу бумаг. Послышался шелест, несколько мышей бросились наутек – и груда взорвалась. Ваймс поспешно попятился, когда бумаги взмыли в воздух и повисли, поддерживаемые на весу бледно-зеленым облаком.