Полиция уже вышла на след. Обнаружены тела убитых. Выяснилось, что Лорен убила мужа в ночь на Марди-Гра. К расследованию подключились федералы. Предъявление обвинения Лорен — вопрос времени, а осталось ей совсем немного. И тут, в момент капитуляции, рождается звезда.

Дело Лорен становится международной сенсацией. Этого Брум поначалу ожидал меньше всего. Серийные убийцы — редкость. Серийные убийцы-женщины — редкость еще большая. Уже одного этого достаточно, чтобы привлечь внимание широкой публики, а если добавить к этому чисто профессиональные трюки, то вот вам пожалуйста: сенсация. Адвокатом Лорен был прославленный Гестер Гримштайн, большой спец по части общения с прессой. И вот Лорен из убийцы-монстра, как ее сначала именовали репортеры, превращается в несчастную жертву, а затем в «ангела-мстителя». Одна за другой возникают жены и подруги жертв, каждая рассказывает о своей жизни, в которой было столько насилия, жестокости, страха, и все понимают, что избавила их от всего этого одна-единственная женщина.

Лорен.

Итак, Лорен на телеэкране. Все захвачены происходящим. Ее обаяние и привлекательность налицо. А правила, выработанные Гестером Гримштайном, просты: смущайся, уходи от прямых ответов, хитри. Последнее, кстати, до известной степени устраивает прокуроров. Им вовсе не улыбается осудить умирающую женщину, в которой многие увидят героиню.

Прах к праху…

Похороны Стюарта Грина, человека, убитого Лорен. Скорбящие склонили головы.

— Мы говорим последнее «прости» нашему дорогому усопшему…

Сара Грин подошла к разверстой могиле с розой в руках. Бросила ее на гроб. За ней — Сьюзи. Далее Брендон. Брум остался на месте, у него за спиной — Эрин, такая красивая в своем темном платье. Рядом — ее муж Шон. Шон, если по-честному, — хороший человек. Брум повернулся к Эрин и перехватил ее взгляд. Она еле заметно улыбнулась, и он ощутил знакомое стеснение в груди.

Тоска не пройдет никогда. Он понимал это. Но Эрин для него потеряна. И с этим предстояло жить.

Люди расходились после похорон. Брум уже открывал дверцу своей машины, когда плеча его коснулась чья-то рука. Он обернулся и увидел Сару.

— Спасибо, Брум.

— Приношу искренние соболезнования.

Сара прикрыла глаза ладонью от бившего в глаза яркого света.

— Понимаю, звучит ужасно, но для меня это вроде как точка.

— Что ж, рад слышать.

— Надо жить дальше, верно?

— Верно.

Какое-то время они стояли молча.

— Теперь, когда дело закрыто, вы больше ко мне не придете?

— Не знаю, право, — замялся Брум.

— Я бы хотела этого, Брум, — призналась Сара. — Очень хотела бы…

И она пошла прочь. Брум смотрел ей вслед, пока она не исчезла из виду. Он подумал о Лорен, и Делле Флинне, и Рэе Левине, и даже об Эрин. Работа окончена, и все они отошли в сторону, но в каком-то смысле остались, никто никуда не исчез.

Возможно, подумал Брум, Сара права. Жизнь продолжается.

Фестер довез Рэя до аэропорта.

— Спасибо, Фестер.

— Нет, простым «спасибо» ты не отделаешься. А ну-ка, иди сюда. — Фестер поставил машину на стоянку и, выйдя, крепко обнял Рэя. Тот, к собственному удивлению, ответил тем же. — Ты уж будь там поосторожнее, — сказал Фестер.

— Непременно, мамочка.

— А что, я имею право волноваться. Когда тебя там прижмет, кто поддержит моего лучшего работника?

Некоторое время назад Рэй позвонил Стиву Коэну, прежнему боссу в «Ассошиэйтед Пресс», на предмет, нет ли какой возможности вернуться к старой работе.

— Вернуться? Ты серьезно? — спросил Стив. — Можешь на следующей неделе вылететь на линию Дюрана?

Линия Дюрана — место опасное, извилистая нитка границы между Афганистаном и Пакистаном.

— Вот прямо так? — усмехнулся Рэй. — Ведь сколько лет прошло.

— А что я всегда говорил тебе, Рэй? Классная работа есть классная работа. А ты делаешь свою работу классно. По-настоящему. Если согласишься, окажешь мне большую услугу.

Войдя в здание аэропорта, Рэй встал в очередь к контрольно-пропускному пункту управления транспортной безопасности. Две недели назад, узнав от Флэра Хикори, что освобождается от ответственности за совершенное в прошлом правонарушение, Рэй только головой покачал.

— Так не бывает, Флэр.

— Так — это как?

— Я слишком долго скрывался, — сказал он. — А за сделанное надо расплачиваться.

Флэр с улыбкой положил ему руку на плечо.

— Вы уже расплатились, Рэй. За все семнадцать лет.

Ну что ж, может, Флэр был прав. Оранжевые пятна крови в последнее время не возникают. Рэй — далеко не совершенство. Он по-прежнему слишком много пьет. Но кажется, возвращается на верную дорогу.

Рэй снял с ленты транспортера свой багаж и направился на посадку. Судя по табло вылетов, у него еще оставалось в запасе пятнадцать минут. Он присел на свободное место и посмотрел на сотовый. А что, если позвонить Меган, сказать, что он получил работу и все будет хорошо? Но Рэй уже стер из памяти телефона ее номер; впрочем, даже если бы и не сделал этого, все равно бы не позвонил. Он будет думать о ней. Думать из года в год. Он даже начнет набирать номер. Но никогда не наберет его до конца, никогда в жизни не увидит Меган-Кэсси.