Шрифт:
Неудача под Боярщиной была единственной в чреде боев, которыми 1-й корпус генерал-лейтенанта Витгенштейна, действуя на правом фланге русских войск, закрыл французам дорогу на Петербург. Тем временем на левом фланге 3-я армия генерала от кавалерии Тормасова [879] нанесла поражение неприятелю под Брестом и Кобриным, а после сражения при Городечне остановилась на реке Стырь, и бои здесь фактически завершились. 1-я и 2-я Западные армии продолжали отступление, уходя из-под ударов французов, и готовясь к соединению друг с другом… Они встретились у стен Смоленска, задержали противника двухдневным сражением 4—5 августа и стали отходить к Москве.
879
Тормасов Александр Петрович, граф(1752—1819) — генерал от кавалерии. В 1808—1811 годах — главнокомандующий в Грузии и в войнах с Турцией и Персией. С 1814 года — московский генерал-губернатор.
«Вскоре… прибыл в Калугу бывший Киевский военный губернатор, генерал от инфантерии Милорадович… Признательные калужане, — пишет Зельницкий [880] , — по старинному русскому обычаю поднесли сему вожделенному гостю хлеб и соль; с сердечным надеянием на храбрость его изъясняли радость свою и надежду о защищении их города. Сей истинный последователь славы бессмертного Суворова, будучи в сильном чувствовании, произнес к гражданам: "Все сделаю для вас, что будет угодно Богу; не пожалею самой жизни"» [881] .
880
Зельницкий Григорий Кириллович(1762—1828)— доктор философии (1805), писатель, краевед и издатель. С 1804 года — учитель в калужской гимназии. В 1819 году получил дворянство за выслугу; с 1820 года — коллежский советник. С 1827 года — исправлял должность директора училищ Калужской губернии. Цит. по: Зельницкий Г.К.Описание событий 1812 года, случившихся в пределах Калужской губернии. ML, 1815. С. 59.
881
В тылу армии. Калужская губерния в 1812 году. Обзор события и сборник документов / Сост. В.И. Ассонов. Калуга, 1912. с. 10.
Нельзя думать, что все делалось на голом месте: «Приготовления начались уже с 1810 года. В области военной два человека сделали очень многое. То были Барклай и Аракчеев. Они неустанно работали для приведения в порядок всех отраслей русской армии. Работа была не из легких. Многие открыто выражали недовольство, но железная воля Алексея Андреевича и методичный и спокойный Барклай сделали, что могли, не обращая внимания на критику и интриги» [882] .
«17 июля последовало предписание калужского губернатора земскому суду о выделении 106 подвод для рекрутского депо; 21-го — об отводе пастбищ для 274 лошадей и об отводе квартир для корпуса войск, формируемого генералом Милорадовичем» [883] . Не оставались в стороне от происходящего и местные жители.
882
Николай Михайлович, вел. кн.Император Александр I. с. 96.
883
В тылу армии… с. 23.
«Для корпуса Милорадовича дворянством дано по пуду муки и четверику овса с души…» — записал в дневнике генерал-лейтенант князь Волконский [884] . [885]
К Калуге стекались резервные войска. Пришли, например, восемь эскадронов кавалерии и четыре артиллерийские роты из расформированного Смоленского резервного корпуса. Судя по тому, что пехота корпуса осталась сдерживать неприятеля, а кавалерия была отослана, качество ее было невысоко. Кто ж из военачальников станет отдавать хорошие войска?
884
Волконский Дмитрий Михайлович, князь(1769—1835) — генерал-лейтенант. Участник Русско-шведской войны 1788—1790 годов. Воевал против турок и поляков. С апреля 1798 года — командир Московского гарнизона. С 1803 года — командующий войсками в Грузии. Во время кампании 1805 года состоял дежурным генералом при М.И. Кутузове. Командир 6-й пехотной дивизии, с которой совершил кампанию 1806— 1807 годов. Отличился в сражениях при Гутштадте, Гейльсберге и Фридланде. В 1812 году заменил генерала Ливена на посту командира пехотного корпуса 3-й армии. В 1813 году участвовал в осаде Глогау, сражениях при Лютцене и Бауцене. В июне 1813 года назначен командующим Тульским ополчением (осада Данцига). С 1816 года — сенатор.
885
Волконский Д.М.Дневник 1812—1814 гг. // 1812 год… Военные дневники. М., 1990. с. 139.
Сформировать батальоны и эскадроны было даже не полуделом — их следовало подготовить к тому, чтобы сразу вести в бой, так что поспешать в ущерб качеству подготовки было нельзя. Михаил Андреевич сутками не слезал с коня, объезжая стоянки полков, проводил смотры прибывающих войск — работа напряженная, хлопотная, но рутинная. Повсюду наблюдалось одно и то же: не хватало оружия и боеприпасов, отсутствовали пушки, снаряды и транспорт. Учить рекрутов зачастую было некому, массы людей пребывали в бездействии.
«Ближайшие к нам войска в Калуге — малые числом, слабые составом, и начальствовавший ими генерал от инфантерии Милорадович по единообразному одеянию называл их воинами» [886] , — саркастически писал генерал Ермолов, начальствовавший штабом 1-й Западной армии.
Впрочем, в Петербурге рассуждали, что Михаил Андреевич как-нибудь да сумеет, он все выдержит. Однако — не выдержал…
«В августе 1812 года Милорадович заболел глазами, он не мог переносить света и двое суток сидел с завязанными глазами в темной комнате. На третий день ему докладывают о приезде курьера из армии. Не в состоянии будучи читать, он приказал адъютанту объяснить ему содержание привезенных бумаг.
886
Ермолов А.П.Указ. соч. с. 143.
Это были письма Барклая-де-Толли и Ермолова… Тот и другой, именем Отечества, просили Милорадовича спешить с резервами к Вязьме и соединиться с армией прежде решительного сражения, ожидаемого со дня на день. "Глазная боль моя вдруг исчезла, я сорвал повязку с глаз, велел отворить ставни у окон, начал диктовать распоряжения, посадил резервы на подводы и в 6 дней явился с ними в Гжатск!" — говорил Милорадович флигель-адъютанту Данилевскому [887] » [888] .
887
Михайловский-Данилевский Александр Иванович(1790—1848) — генерал-лейтенант, военный историк.
888
Анекдоты и черты из жизни графа Милорадовича… с. 42.
Может, это тоже легенда, хотя глаза у него начали болеть еще среди сверкающих альпийских снегов. Сухим и жарким летом 1812 года над дорогами стояли облака пыли, и генералу ежедневно приходилось скакать через серые тучи. А сколько всякой заразы могло обнаружиться в большом скоплении людей, сдвинутых войной с насиженных мест, во что превращались реки и колодцы! В общем, то, о чем Михаил Андреевич рассказал, вполне могло быть.
Тем временем государь наконец-то решил назначить главнокомандующего.