Я, открыв карту, показал, поблагодарил, зевнул и да — заснул. И проснулся от того, что кто-то меня толкал. Этим «кем-то» было копье, которым Софиус меня теребил.

— Вставайте. Вставайте, Хейген. Или вам придется идти гораздо больше.

— А, чего? — вскочил я.

— Ничего. Просто вон видите на горизонте? — Софиус указал мне точку, которая была видна вдали.

— Да.

— Это ваш оазис. Часа за два доберетесь.

— Спасибо вам, — поблагодарил я доброго рыцаря поклоном.

Тот склонил голову в шлеме.

— И вам господа, спасибо, — не забыл я и остальных всадников.

Они пожелали мне удачи и двинулись дальше. Я окинул глазами небо, отметив, что хорошо поспал — день ощутимо клонился к вечеру, понял, что надо поспешать, и отправился в путь по пескам, гадая, есть ли в Файролле хоть одна дриада, которая не живет где-то на отшибе. Пока дойдешь, ноги чуть не по колено стопчешь…

Когда я добрался до небольшого оазиса, уже почти стемнело. На песок легли длинные тени, начало холодать.

Я вошел под сень пальм и стал оглядываться. Роща у первой бедолаги была, конечно, не ахти, но все-таки хоть сколько-то пристойная. Похоже, что у местной дриады дела были совсем уж поганые — оазис был зачуханным до крайности. Да он и на оазис-то не тянул — с десяток мелких пальм, окружающих одну большую, и крохотный ручеек.

— Эй, ты где? Огина Восточная! Я тебе привет передать пришел, от сестры твоей западной. И помочь, если надо, — начал орать я, предположив, что вряд ли эта дриада сама вылезет к людям, учитывая то, как она выглядит, и то, что жизнь явно была к ней не добрее, чем к ее сестре.

Где-то под корнями большой пальмы зашуршало, и оттуда выбралась маленькая скукоженная фигурка, замотанная в какие-то тряпки и вызывавшая у меня острую жалость.

— Эк тебя, бедолага, — покачал я головой. — Сестрица-то твоя попристойней выглядела.

— Эйлиана? — прошелестел еле слышный голос Огины.

— Она, — кивнул я. — Теперь-то она вообще отменно смотрится. Вся такая из себя!

— Я знаю, я чувствую. Ты тот, кто ей помог?

— Я, — не стал я отрицать очевидное. — И тебе помогу, для того и пришел.

— Дождалась, — прошептала дриада. — Все-таки дождалась.

— А почему не должна была дождаться-то? Вы же бессмертные вроде? — удивился я.

— Время. Время не столько калечит тело, сколько ломает душу. А когда эта душа еще и неполная, то это страшные муки.

— Неполная? Это как?

— Когда богиня ушла, заповедав нам путь страданий, по которому мы идем и по сей день, каждая из нас получила свою, личную утрату. Эйлиана — постоянную смерть, а я… У меня взяли часть души, ту, что живет надеждой, и отдали ее Жвалобою. С тех пор я ощущаю боль, горе, смерть, но не знаю радости. Радость — это надежда, а надежды у меня нет. И это страшно.

— Ну да, затейница была ваша богиня, так своих людей мордовать.

— Такова наша судьба, — сказала Огина и заплакала, жалобно кривя мордочку.

— Ну-ну, — попытался успокоить ее я. — Я пришел, всех спасу. Чего надо сделать, чтобы бумкнуло и ты красоткой стала? Как сеструха твоя.

Дриада перестала плакать, размазала кулачками слезы по морщинкам и сказала с легким недоумением:

— Ну вернуть мою душу надо. Ту часть, которая у Жвалобоя.

— А Жвалобой — он кто?

— Паук. Очень большой и страшный. — Огина замахала руками, показывая, какой большой и страшный этот паук. С учетом ее роста выходило, что не слишком.

— Всего-то? Паука пришибить? Делов-то!

— Ты берешься? — неверящим голосом спросила дриада.

— А то!

Чего-то больно много плюшек за паучка. Хотя выбора-то особого нет. На край, наберу народу побольше в Селгаре.

— Спасибо тебе, герой, — снова заплакала дриада. — Я буду тебя ждать. Я не могу надеяться. Я могу ждать.

— Ждать — это лучше, чем ничего. Где этот паук обитает-то?

— На краю пустыни, рядом с заброшенным городом Мах-Талагом. Искать его не придется. Когда ты подойдешь к городу, просто дунь в этот свисток.

Дриада покопалась в своих обносках и протянула мне маленький серебряный свисток.