— Ответственная работа? — Я уселась в постели.

— Что-то в этом роде, — слабо усмехнулся он.

Повисла долгая пауза. Ни он, ни я не знали, что сказать.

— Я тут кое о чем думала, пока была в лесу, — произнесла я небрежно.

Он улыбнулся тому, как легкомысленно я отозвалась о недавнем происшествии.

— Да? И о чем же?

— О тебе.

Он наклонился ко мне, его карие глаза не отрывались от меня.

— Выкладывай.

— Ну, — начала я, — я думала о том, как ты волновался вчера ночью, когда Крисс с Элизой долго не шли в убежище. И о том, как сегодня рванулся догонять меня, когда напали повстанцы.

— Я пытался. Прости. — Он покачал головой, стыдясь того, что не сделал большего.

— Я не обиделась, — пояснила я. — В том-то и дело. Пока я сидела там в одиночестве, я думала о том, как ты, наверное, волнуешься, переживаешь за всех остальных. Не стану утверждать, что точно знаю, как ты относишься к каждой из нас, но мы с тобой сейчас не в самых безоблачных отношениях.

— Да уж, у нас были времена и получше, — фыркнул он.

— Но ты все равно бросился за мной. Ты передал Крисс на руки гвардейцу, потому что она не могла бежать сама. Ты заботишься о нашей безопасности. Так с чего вдруг ты стал бы подвергать одну из нас мучениям?

Он сидел молча, не очень улавливая, к чему я клоню.

— Так вот, если ты так заботишься о нашем благополучии, то не сделал бы этого с Марли по собственной воле. Думаю, ты остановил бы экзекуцию, если бы мог.

— В мгновение ока, — вздохнул он.

— Верю.

Максон нерешительно коснулся моей руки. Я позволила ему сжать ее.

— Помнишь, я сказал, что хочу что-то тебе показать?

— Да.

— Не забудь об этом, ладно? Ждать осталось недолго. Мое положение накладывает на меня много обязательств, и не все из них приятные. Но иногда… иногда удается делать и что-то хорошее.

Я не очень поняла, о чем он говорит, но все же кивнула.

— Но, полагаю, с этим придется повременить, пока вы не закончите со своим проектом. Вы немного выбились из графика.

— Пффф! — Я выдернула руку из пальцев Максона и прикрыла глаза. Предстоящий прием начисто вылетел у меня из головы. Я снова посмотрела на Максона. — Нac что, все равно заставят устраивать этот дурацкий прием? За два дня мы пережили два нападения повстанцев, а я большую часть дня просидела в лесу. Мы же все провалим.

Максон ответил мне сочувственным взглядом:

— Придется постараться.

Я плюхнулась обратно на подушку.

— Это будет настоящее позорище.

— Не переживай. Даже если вы проиграете другой команде, я не намерен вас исключать. — Он ухмыльнулся.

Что-то в его фразе царапнуло мне ухо. Я снова уселась в постели.

— Ты хочешь сказать, что из проигравшей команды одна будет отчислена?

Максон замялся, явно не зная, что ответить.

— Максон?

Он вздохнул:

— У меня есть недели две перед тем, как нужно будет кого-то убрать. Отчасти ради этого все и затевается. У вас с Крисс изначально было сложное положение. Новые отношения, меньше народу в команде, и хотя итальянцы очень жизнерадостная нация, они легко обижаются. А если еще добавить то обстоятельство, что у тебя практически не было возможности что-то делать… — (Думаю, я побледнела.) — Я не должен вам помогать, но если что-то понадобится, пожалуйста, дай мне знать. Не могу отослать домой ни одну из вас.

Во время нашей первой размолвки, той дурацкой ссоры из-за Селесты, я думала, что внутри меня что-то оборвалось. После исключения Марли я почувствовала, что это произошло снова. Я была уверена, что каждый раз, когда мы ругались, какая-то частица моего сердца умирала. Но я ошибалась. Только сейчас, лежа на больничной койке в пустом госпитальном крыле, я поняла, что мое сердце разбито по-настоящему. И это причиняло немыслимую боль. Раньше мне удавалось убедить себя, что мне просто кажется, будто между ним и Крисс что-то есть. Что это всего лишь плод моего разыгравшегося воображения. Теперь я знала точно.

Она ему нравилась. Может быть, так же сильно, как я. В ответ на его предложение помощи я кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Я твердила себе, что не должна давать волю чувствам и не дам ему завладеть моим сердцем. Наши отношения с Максоном начались как чисто дружеские, и, возможно, лучше было бы им таковыми и оставаться. Теперь я была уничтожена.

— Мне пора, — сказал он. — Тебе нужно поспать. У тебя был очень трудный день.

Я закатила глаза. Это еще очень слабо сказано.