Я не сводила с принца глаз, и, возможно, мне это только показалось, но в его взгляде промелькнуло паническое выражение.

— Или, — предложил король, — я могу просто поговорить с ней сам. — Он кивнул в мою сторону.

— Нет, — поспешно ответил Максон, вскидывая руку в защитном жесте. — Это излишне. — Девушки, — добавил он, поворачиваясь к нам, — почему бы вам всем не подняться к себе? Ужин подадут в ваши комнаты. — Он помолчал. — Америка, думаю, тебе стоит собрать вещи. Просто на всякий случай.

Король улыбнулся. На фоне недавней вспышки это выглядело зловеще.

— Превосходная идея. На выход, сын.

Я посмотрела на Максона. Вид у него был убитый. Мне стало стыдно. Принц открыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь покачал головой и двинулся прочь. Крисс ломала руки, провожая его взглядом. Я ее понимала. Во всем этом было что-то угрожающее.

— Кларксон, — негромко сказала королева Эмберли. — Осталось еще одно дело.

— Какое еще дело? — раздраженно бросил он.

— Ну, новости же, — напомнила она ему.

— Ах да. — Он опять подошел к нам.

Я поспешила вернуться в свое кресло, чтобы не оказаться снова совсем рядом с ним. Голос короля звучал твердо и спокойно.

— Натали, мы не хотели сообщать тебе об этом перед эфиром, но мы получили плохие новости.

— Плохие новости? — эхом отозвалась она, беспокойно теребя ожерелье.

Король подошел еще ближе:

— Да. К моему огромному сожалению, похоже, сегодня утром твою сестру захватили повстанцы.

— Что? — прошептала она.

— Днем было обнаружено ее тело. Прими наши соболезнования.

К чести короля, в его голосе и в самом деле звучало что-то близкое к сочувствию, хотя он произнес эти слова так, словно тренировался выражать соболезнования, а не демонстрировал подлинные чувства. Он быстро вернулся к Максону и грубо вывел его за дверь. Натали душераздирающе закричала. Королева бросилась к ней, принялась гладить по волосам, пытаясь успокоить. Селеста, никогда не отличавшаяся сострадательностью, молча вышла. Ошеломленная Элиза последовала за ней. Крисс задержалась и попыталась утешить Натали, но когда стало понятно, что ее усилия не дают никаких результатов, тоже вышла. Королева сказала Натали, что на всякий случай к ее родителям приставят охрану и что она может поехать на похороны, если захочет. Все это время она не выпускала Натали из объятий.

Все так стремительно и так зловеще изменилось, что я оцепенела в своем кресле.

Когда перед самым лицом у меня мелькнула чья-то рука, я от неожиданности шарахнулась.

— Не пугайтесь, пожалуйста, — сказал Гаврил. — Я просто хотел помочь вам подняться.

Булавка на лацкане у него поблескивала, отражая свет. Я протянула ему руку и поразилась тому, как нетвердо держусь на ногах.

— Должно быть, он очень вас любит, — заметил Гаврил, когда я кое-как поднялась.

Я не смогла заставить себя взглянуть на него.

— Почему вы так говорите?

Гаврил вздохнул:

— Я знаю Максона с детских лет. Никогда еще он не давал такого отпора отцу. — Гаврил отошел от меня и велел членам съемочной группы не распространяться о том, свидетелями чего им довелось сегодня стать.

Я подошла к Натали. Нельзя сказать, что я очень хорошо ее знала, но если я в чем-то и была уверена, так это в том, что она любила свою сестру так же сильно, как я любила Мэй. Сложно представить, какую боль она испытывала.

— Натали, мне очень жаль.

Она кивнула в ответ. Это было самое большее, на что Натали сейчас была способна.

Королева сочувственно взглянула на меня, не зная, как выразить свою печаль.

— И еще… Простите, что так получилось. Я не пыталась… просто…

— Знаю, милая.

В свете того, что случилось с Натали, требовать прощания было бы слишком эгоистично, поэтому я в последний раз сделала перед королевой реверанс и медленно вышла за дверь пожинать все последствия собственноручно организованной катастрофы.

Последнее, чего я ожидала, переступая через порог комнаты, — небольшая овация, которой встретили меня мои служанки. Я стояла, неподдельно тронутая их поддержкой. Их светящиеся гордостью лица немного исправили настроение. Энн взяла меня за руки:

— Отлично сказано, мисс.

Она легонько сжала мои пальцы, и я на мгновение почувствовала себя не так ужасно.

— Мне просто не верится, что вы это сделали! За нас никто никогда не заступается! — добавила Мэри.