Второй модуль резко, на пределе возможности двигателей, прыгнул в сторону и вверх, уходя из зоны поражения. Его бортстрелок, не прекращая стрелять, попытался уничтожить врага. Для этого он совместил прицел всех имеющихся в его распоряжении стволов, превратив разрозненные строчки выстрелов в одну широкую огненную ленту. Косая черта вскипевшей и поднявшейся на дыбы земли стремительно побежала к автомобилю, выписывая зигзаги, но боевик, перед тем как исчезнуть во вспышке разрыва, успел все-таки произвести повторный запуск.

Эта пара ракет не сумела нанести неприятелю такой урон, как ее предшественница. Можно сказать, что второму «Синопу» повезло – он «всего лишь» потерял в один миг четверть носового отсека с расположенными там лазерными скорострелками. Модуль тяжело развернулся на месте. Его командир благоразумно решил не продолжать бой, а уйти в безопасную зону. Тем более что несколько пришедшие в себя боевики Картеля открыли по нему бешеную стрельбу.

Но в этот момент в дело вступил жандармский спецназ. Для начала по выжившим после воздушного налета командирам и расчетам тяжелого вооружения отработали снайперы, а следом под прикрытием пулеметного огня вперед рванули закованные в броню солдаты. Они молниеносно рассекли значительно поредевшую толпу бандитов и, не вступая с ними в перестрелку и оставляя окончательное решение вопроса по ним на совести армейских частей, подпирающих жандармов сзади, ворвались в главный корпус завода.

А вот там их встретили «ярославичи». За время сшибки Картеля с жандармами спецназовцы сумели прийти в себя и подготовиться к отражению атаки.

Внешне они не слишком отличались друг от друга. Питомцы одной воинской системы, и те и другие были словно близнецы-братья. Почти одинаковая броня со знаками различия одной и той же армии, стандартный набор оружия: как ручного, так и интегрированного в доспехи, смертоносные приемы боя, отточенные одними и теми же инструкторами… Казалось бы, ну что им делить? Но вот, поди ж ты, сошлись, будто злейшие враги, в смертельном поединке!

При этом одни со спокойным хладнокровием профессионалов намеревались подороже продать свои жизни, зная, что отступать больше некуда. Другие изо всех сил стремились выполнить полученный приказ.

Первоначально незначительное преимущество оказалось на стороне «ярославичей». За то время, что они провели на заводе, его цеха превратились в хорошо укрепленные линии обороны. Коварные мины-ловушки, терпеливо ждущие своих будущих жертв; размещенные тут и там автоматические огневые точки; несколько мобильных оружейных платформ, уже раскрутивших роторы своих пулеметов; а ко всему прочему, элитные бойцы, прекрасно осведомленные, как извлечь из всего этого «хозяйства» максимальную пользу.

И жандармы, проскочив с наскока первый цех, вынужденно откатились назад, с лихвой умывшись кровью. Но, быстро перегруппировавшись, они двинули вперед послушные механизмы, призванные помогать своим хозяевам. Тяжеловооруженные комплексы поддержки сметали шквальным огнем все на своем пути. «Ярославичи» отчаянно огрызались, но отходили под их натиском, то и дело теряя кого-то из своих товарищей. Они предприняли несколько контратак, но все, чего им удалось добиться, – это вывести из строя несколько платформ, заманив их на мины. Правда, командиры жандармов решили не рисковать и отвели неповоротливые машины, справедливо опасаясь, что от многочисленных взрывов может обрушиться все здание завода. А поскольку цель операции заключалась не в уничтожении, а захвате груза, находившегося у «ярославичей», получить груду обломков им вовсе не улыбалось. В бой бросили спешно подтянутых армейских десантников.

В этой странной, фантастической битве людей и машин в просторных заводских цехах, превратившихся по странной прихоти судьбы в поле битвы, сплелись в причудливый кровавый клубок не просто две вооруженные группы, отличающиеся друг от друга лишь цветом эмблем. Нет, сейчас здесь окончательно решали свой извечный, старый как мир спор две власти – прежняя и новая. И этот момент, может быть, не до конца осознаваемый сражающимися людьми, незримо витал над ними, вызывая дополнительный накал страстей. Поэтому все чаще и чаще противники сходились врукопашную, с презрением отбрасывая прочь ставшее ненужным оружие.

Мощная техника позволяла разглядеть все в мельчайших деталях, и Антон, наблюдавший за ходом операции из штабного автобуса, с оторопью взирал на то, как посреди горящих задымленных цехов кружились в завораживающем, смертельном танце затянутые в броню защитных доспехов гибкие фигуры. Настоящий, не показушный бой стремителен. Один-два удара, и все: победитель несется дальше, побежденный оседает бесформенной грудой на пол. Но от этого не становилось легче – наблюдать за тем, как судорожно скребет землю стремительно холодеющими пальцами мгновение назад живой, а сейчас уже мертвый, но сам еще не вполне осознавший этого (!) человек, было страшновато.

Каланин даже поймал себя на мысли, что когда дерешься сам, то все воспринимается совсем иначе, чем когда наблюдаешь за боем со стороны. Любая незначительная деталь, на которую в пылу схватки не обращаешь никакого внимания, вдруг начинает выглядеть по-другому – гораздо значительнее, объемнее, страшнее.

То ли дело Бремберг – полковник буквально прилип к экрану и взирал на происходящее с хищным удовлетворением победителя, наслаждающегося процессом уже практически выигранного сражения. Он сухо и деловито отдавал короткие приказы, и, повинуясь его распоряжениям, бойцы убивали и… умирали – тут уж как кому повезет!