— Шарами? Во множественном числе?

— Узнаем больше, когда увидим остальную оснастку, но, думаю, это был настоящий дирижабль.

— А это единственные уцелевшие?

— Остальные, возможно…

Сэм кивком показал на трещину.

— Так не пойдет.

— Порассуждаем потом. Давай-ка за дело.

Закрепив оснастку так, что она свисала с гондолы и не могла зацепиться за стены, Сэм и Реми встали по концам гондолы и дружно толкали, пока плетеное днище гондолы не заскользило по льду. Приближаясь к трещине, они набрали скорость и наконец толкнули гондолу в последний раз. Гондола проехала последние несколько футов, перевалила через край и исчезла из виду. Сэм и Реми побежали вперед.

— Всегда доверяй своему чутью, — заявила Реми с улыбкой.

Гондола прочно застряла между стенами трещины примерно на фут ниже края.

Сэм забрался в нее и, стараясь не задевать мумий, прошел вдоль всей гондолы. И объявил, что она держится прочно. Реми помогла ему выбраться назад.

— Всякому дому нужна крыша, — сказала она.

Они вместе прошлись по плато, собирая обломки алюминиевого корпуса «Белла», достаточно большие, чтобы перекрыть трещину, и начали укладывать их на гондолу, так что под конец осталась только узкая щель.

— У тебя талант, — заметил Сэм.

— Знаю. Последний штрих — маскировка.

С помощью лобового стекла «Белла», формой напоминавшего миску, они набрали в канаве около пяти галлонов воды, вылили ее на алюминиевую крышу гондолы, а сверху в несколько слоев присыпали снегом.

И отступили, любуясь своей работой.

Сэм сказал:

— Когда замерзнет, будет казаться частью ледника.

— Один вопрос: зачем вода?

— Чтобы снег прилип к алюминию. Если моя догадка верна и вечером нас навестит еще один Z-9, не нужно, чтобы винты разметали снег.

— Сэм Фарго, ты гений.

— Именно эту иллюзию мне и хотелось создать.

Сэм посмотрел на небо. Нижний край солнца уходил за рваную цепь горных вершин на западе.

— Пора ложиться. Посмотрим, что принесет ночь.

Упрятав все припасы в сумку или закопав в снег, Сэм и Реми отправились в свое убежище. В быстро сгущавшихся сумерках они просмотрели содержимое сумки.

— Что это? — спросила Реми, взяв поясную сумку, которую Сэм ухватил последней, прежде чем выпрыгнуть из Z-9.

— Это… — Он замолчал, нахмурился, потом улыбнулся. — Это, моя дорогая, аварийный парашют. Но для нас с тобой это сто пятьдесят квадратных футов одеяла.

Они вытащили парашют из сумки и вскоре лежали, плотно закутавшись в белую ткань, как в кокон. В относительном тепле и безопасности они тихо разговаривали, глядя, как сумерки сменяются полной тьмой.

И постепенно уснули.

Немного погодя Сэм открыл глаза. Чернота вокруг была непроницаемой. Лежа в его объятиях, Реми прошептала:

— Ты это слышал?

– Да.

Издалека доносился шум вертолетных винтов.

— Какова вероятность, что это спасатели? — спросила Реми.

— Буквально никакой.

— Спасибо за поддержку.

Шум винтов постепенно нарастал, пока Сэм и Реми не поняли, что вертолет уже в долине. Несколько секунд спустя яркий луч прожектора скользнул по трещине; ослепительные белые тонкие лучики проникали сквозь щели крыши в гондолу.

Потом свет исчез, переместился в другую часть долины. Он возвращался еще дважды.

Потом гул двигателя вдруг изменился.

— Возвращается, чтобы зависнуть, — прошептал Сэм.

Он схватил пистолет, который устроил у себя под ногой, и переложил его в правую руку.

Налетела волна воздуха. Ледяной ветер и клубящийся снег заполнили гондолу. Ориентируясь по теням, отбрасываемым прожектором, они решили, что вертолет боком летит над плато то в одну, то в другую сторону, возможно, выискивая Сэма с Реми или тех, кто уцелел из их пропавших товарищей.

Сэм и Реми оставили хвост Z-9 торчать из щели как указание на судьбу машины. Всякий, кому повезло бы выжить при падении в озеро, вскоре утонул бы. Сэм и Реми молились, чтобы спасатели пришли к такому выводу.

Их упрямые гости трижды облетели плато. Потом внезапно — так же, как вспыхнул — прожектор погас, и шум винтов затих в отдалении.

Несмотря на ужасный холод, гондола хорошо послужила им: засыпанная снегом крыша не только защищала от ветра, но и сберегала драгоценное тепло тел. Закутавшись в парашютный купол, в курках, перчатках и шапках, они спали крепким, хотя и прерывистым, сном, пока их не разбудило солнце, пробившееся сквозь алюминиевую черепицу.