Ее подняли высоко над толпой, будто жертвенное подношение, и перенесли в «скорую помощь». Пока задние двери машины не захлопнулись, блуждающий взгляд девушки все искал кого-то… или что-то…

Собравшись с силами, я растолкал всех, кто стоял на пути, ударил ладонью по длинному окну белой машины и, прижавшись носом к стеклу, заглянул внутрь. Я увидел ее. Посмотрел в уже подернутые пеленой смерти глаза…

Я услышал ее едва уловимый шепот — слова слетели с губ подобно колечку дыма.

«Служитель… Азриэль… Служитель праха…»

Люди, оказывавшие Эстер помощь, склонились к ее лицу.

«Что, милая? Что? Вы что-то сказали?» — спрашивали они.

А она продолжала смотреть на меня сквозь стекло, повторяя те же слова. Я видел, как шевелятся ее губы, слышал голос. Я улавливал ее мысли.

«Азриэль… — шептала она. — Служитель праха…»

«Они мертвы, дорогая!» — крикнул я.

Никто из тех, кто толпился рядом, стараясь, как и я, увидеть Эстер, не услышал мои слова.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. А потом ее душа отлетела, вспыхнув на краткий миг и еще сохраняя очертания тела… Волосы распростерлись, будто крылья, обращенное вверх лицо лишилось выражения… Она словно навсегда прощалась с земным миром. Впрочем, кто знает… Наконец душа воспарила и пропала в луче ослепительного света. Я отвернулся от яркого сияния, а потом свет исчез.

Пустое тело осталось лежать на носилках.

Двери машины захлопнулись.

Сирена вновь резанула слух.

Машина с ревом сорвалась с места, сигналя, проложила себе дорогу и влилась в поток автомобилей. Вздыхая и охая, люди медленно расходились. А я словно прирос к тротуару и не мог сделать шаг. Ее душа покинула мир.

Я поднял глаза, но увидел лишь спешащих мимо людей. Кто-то больно наступил мне на ногу, обутую в такой же тяжелый башмак, какие носили мои враги. Меня едва не спихнули с узкого тротуара.

Машина уже пропала из виду. Никто в толпе еще даже не подозревал, что в жалкой сотне футов отсюда лежат мертвые Эвалы. И мне вдруг, не знаю почему, пришло в голову одно воспоминание, точнее, забавное замечание греческого историка Ксенофонта — или Геродота? — о завоеванном Киром Вавилоне. Историк сказал, что Вавилон был настолько перенаселен, что потребовалось целых два дня, чтобы весть о его захвате достигла тех, кто жил в центре города.

Что ж, ко мне это не относится.

«Вы знаете, кто это?» — услышал я мужской голос.

Человек говорил по-английски, с явным нью-йоркским акцентом.

Я обернулся, намереваясь ответить. Глаза мои наполнились слезами.

«Они убили ее», — хотел сказать я, но с губ не сорвалось ни звука.

Мужчина кивнул, заметив мои слезы. Боже! Он желал меня утешить.

«Это дочь Грегори Белкина, — произнес другой мужчина. — Эстер Белкин».

«Дочь Белкина…», «Храм разума…», «Храм божественного разума…» — слышалось со всех сторон.

Для меня эти слова ничего не значили.

«Господин мой! — мысленно взмолился я. — Назови себя или покажись! Кому же я понадобился? Кто заставил меня стать свидетелем этого?»

«Девочка Грегори Белкина… Хранители…»

Я не знал, куда идти.

Тем временем тело мое начало таять, я чувствовал, как оно стремительно рассеивается, словно повелитель приказал всем частичкам, составлявшим мою плоть, исчезнуть, как если бы велел мне возвращаться в прах. Еще несколько мгновений я цеплялся за вихрь частичек, убеждая их сохранить мне тело, но тщетно. Я смотрел на свои руки и ноги и видел сквозь них стоящие на тротуаре грязные парусиновые ботинки с кожаными вставками.

«Азриэль, оставайся живым!» — вырвалось у меня.

«Не переживай, сынок», — сочувственно произнес человек рядом.

Он смотрел на меня с жалостью и, похоже, готов был меня обнять.

Я провел ладонью по лицу и увидел, что она мокра от слез.

Тут поднялся ветер — тот ветер, что всегда прилетает за духами. Я постепенно терял силу.

Мужчина искал меня взглядом, но не находил. Не понимая, в чем дело, он решил, что голос ему просто почудился.

А вскоре и мужчина, и все, кто был вокруг, да и сам город исчезли.

Я перестал существовать.

Я все еще пытался разглядеть хоть что-то внизу, однако не видел ни толпы людей, ни места, где в лужах крови лежали мертвые Эвалы. Впрочем, возможно, их уже увозили — так же бережно, как и темноволосую королеву, богиню, смотревшую на меня перед смертью. Я действительно слышал ее слова. «Азриэль, Служитель праха», — сказала она. Я уловил ее тихий шепот, ведь как дух обладал особенным слухом, в то время как остальным, кто находился с ней в машине, это было не под силу.