Лошадиный род единил,

Во главе табунов сам шел,

Всех затем он сюда привел в.

Когда обжились и с раздольями свыклись,

Здесь и лошади расплодились.

Каждый день и месяц Урал

Все живое в себя вбирал.

Дни прихода птиц и зверей

С тех пор и стали для людей

Названием месяцев и годов —

Стад подсчет их с тех пор таков.

После того как умер Урал

И в землю прах его превратился,

Могила вдруг его засияла;

Люди, что видела свет небывалый,

К могиле его сходились толпой,

Каждый землю трогал рукой,

Славя землю могилы той.

Постепенно на месте том

Золото залегло пластом.

Расплодились звери и птицы.

Не стало хватать воды, чтоб напиться

(Не пил из озер никто из людей).

Тогда к Иделю и Яику,

Нугуш-батыру и Сакмару,

Собравшись вместе, люди пришли

Со всех сторон уральской земли,

И, не в силах печали скрыть,

Стали спрашивать, как им быть.

Идель тогда в задумчивость впал,

Меч отцовский молча достал.

На Акбузата верного сел

Отовсюду народ собрал:

«Пока в воде, какую мы пьем,

Пока на земле, где все мы живем,

Злобные силы еще таятся.

Людям не обрести покоя —

Будут они своей тени бояться.

Против Шульгена войну откроем,

Избавим страну от врагов навсегда,

Будет тогда у людей вода.

Мир и покой придут навсегда».

Едва успел он слова те сказать,

Как Хумай появилась опять,

И так сказала ему Хумай:

«Егет, что от батыра рожден,

Будет ли робостью сокрушен?

Кто мог знать, что мужчина придет,

Который дорогу в море проложит,

Горы из поверженных дивов сложит,

Всю морскую воду иссушит,

Людей расселит на созданной суше?

Ни у кого, кто на свете живет,

Мыслей подобных не возникало;

Хоть остался лишь прах от Урала,

Все же меч его — он с тобой,

Акбузат — всегда под рукой;

Отец твой из дивов горы возвел,

Дороги остались там, где он шел,

Воду очистил от злобных сил.

Страну воедино объединил.

Так, умирая, он завещал:

„Не надо воду из озера пить.

Жизнь свою понапрасну губить“,—

Так перед смертью он сказал.

Если с Шульгеном войну начнешь.

Если даже его разобьешь,

Другой в озерах не станет вода;

Как материнское молоко.

Не вспоят страну никогда!»

Идель, услышав эти слова,

Задумался, сошел с седла.

Меч, который оставил Урал,

В руки могучие он взял,

На высокую гору взошел

И такие слова сказал:

«В руках отцовских алмазный меч

Мог змей в дивов-драконов сечь;

От Урала пришедший в мир,

Достоин ли имя носить — батыр,

Кто мужчиной меня назовет,

Если жаждой страдает народ