Без воды, без живительных рек?» —

Так промолвил Идель, и вот

Гору мечом он алмазным сечет;

Воды, белые, как серебро.

Заструились тотчас с горы,

Прохладные понесли дары.

Им путь преградила гора Ямантау,

Которую когда-то Урал

Из туши Азраки создал;

Вновь размахнулся Идель что есть сил

И гору напополам разрубил.

Дальше устремилась река;

Гора, на которой Идель стоял,

Там, где весело он скакал,

Откуда, выбилась та река,

Название приняла — Иремель.

Клин горы, запрудившей реку,

Там, где Идель ее разрубил,

Кырыкты называться стал.

Иделем добытая вода

Названье реки «Идель» приняла навсегда

Каждый пил, воде этой рад;

И, следя за ее теченьем,

Счастья исполненный и волненья,

Песню такую пел, говорят:

«Иделем вырубленная река,

По долинам сухим потекла,

Сладка Идель и горька она,

Высушит всю твою печаль

И кровавые слезы до дна.

Пел песни народ о счастье и мире,

О славном сыне Урала-батыра,

Сладка Идель и горька она,

Высушит всю твою печаль

И кровавые слезы до дна.

Все в одни голос его прославляли.

Высохли слезы, исчезли печали.

На берегах Идели-реки

Стал вовсю расселяться народ,

Разводить там домашний скот;

Разрасталось число людей,

Становилось им все тесней,

Не хватать им стало земель,

Все сужалась река Идель.

Потом батыры вместе сошлись;

Батыры Яик, Нугуш и Сакмар

На поиски новых рек разбрелись.

Подобно Иделю, каждый из них

Мечом рубили земную твердь.

Три реки, из глубин земных

Вырвавшись, в стороны растеклись.

Четыре батыра народ пригласили,

На каждого из четырех поделили.

На долинах четырех рек

Стали строить они жилье,

Расселились там навек.

Батыров тех четырех имена

Четыре реки затем получили;

Во всех поколеньях, во все времена

В сердцах потомков батыры те жили».

УРАЛ-БАТЫР

В ПРОЗАИЧЕСКОМ ПЕРЕЛОЖЕНИИ

В изложении Айдара Хусаинова.

Ночь, глубокая ночь повсюду. Нигде не видно ни звездочки, ни огонька, лишь глубокая тьма вокруг, тьма без конца и без начала, тьма без верха и низа, без четырех сторон света.

Но что это? Словно посветлело вокруг, и тьма заблестела тяжелым смутным сиянием. Это в ее сердцевине вдруг обнаружилось золотое яйцо, свет от которого пронзил бесконечную толщу тьмы.

Яйцо блестит все сильнее и сильнее, но жар его не опаляет, он только захватывает все большее и большее пространство, становится нестерпимым, и вдруг исчезает, и вот перед нами чистое небо, широкая степь, высокие горы на горизонте и огромные леса за спиной.

А если опуститься еще ниже, можно увидеть, как движется человек, похожий на небольшую гору. Это Янбирде — Давший Душу. Он в несколько раз больше самого большого человека, потому что он первочеловек. Он живет так давно, что даже сам не помнит, когда родился. Рядом с ним его жена Янбике — Душа Жизни. Они живут вместе с давних пор, и есть ли на свете еще люди — они не знают, давным-давно им никто не попадался навстречу.

Они возвращаются с охоты. Сзади тащится лев, на которого они взвалили добычу — высокого оленя, в небе над ними летит сокол, он высматривает, что творится в округе.