Он преисполнился сочувствия к отцу и сыну, зная, что выбор сделан, ход их судеб предопределен и изменить его никто не в силах.

Невозможно повернуть время вспять и изменить прошлое. Наконец-то настала пора приготовиться к битве.

Во внутреннем дворе замка Кираяма воины готовились к поездке господина Киры в святилище предков.

В центре двора, рядом с оседланной лошадью, стоял Кира, с напускным терпением ожидая окончания приготовлений, хотя на самом деле его интересовало только одно: Мика. Слуги провели девушку мимо ряда вооруженных стражников и распростерлись в почтительном поклоне у ног своего господина. Охранники, сопровождавшие Мику, тоже поклонились. Девушка, словно не замечая этого, продолжала смотреть на Киру с гордым вызовом.

– Я уезжаю в святилище, отдать почести своим предкам, – сказал он, с обожанием глядя на нее. – Скажи, за что еще мне помолиться?

Мика взглянула на исполинского самурая в черных доспехах, который повсюду сопровождал Киру, и вежливо произнесла:

– Боюсь, господин, вам не понравится мой ответ.

Кира одарил ее нежной улыбкой.

– Тогда я отвечу за тебя. Через два дня мы станем мужем и женой, а я буду владыкой Ако. – Глаза девушки холодно блеснули, однако Кира невозмутимо продолжил: – Хотя сейчас ты смотришь на меня свысока, как и твой отец когда-то, знай, что наша кровь смешается в жилах наших детей. – Он отвернулся и вскочил в седло.

В сумерках ронины добрались до храма предков Киры. Воинам едва хватило времени, чтобы стреножить лошадей в роще неподалеку и осторожно приблизиться к святилищу.

Ночь была темной, безлунной. Воины украдкой пробирались к храму при свете тысяч звезд, холодными огоньками мерцающих в небесной вышине. Огромное небо жадно вбирало в себя тепло уходящего дня.

Издалека святилище предков Киры напоминало не храм, а сарай. Узкая тропка вела к одинокой постройке посреди незасеянных полей. В святилище, перед небольшим деревянным изваянием Будды, у алтаря для подношений с трудом могли уместиться три или четыре коленопреклоненных человека. Возможно, Кира решил не перестраивать храм, считая его напоминанием о скромном происхождении предков, хотя, скорее всего, новоявленный даймё просто хотел забыть об их существовании.

Исогаи вывел отряд из рощи к жнивью, где высились стога. Они оставляли открытым подход к святилищу и в то же время могли послужить надежным укрытием для ронинов.

Чем дольше Кай рассматривал окрестности, тем более зловещей казалась открывшаяся перед ним картина. Силуэты стогов предстали призрачными гробницами древних царей, а ветхое деревянное святилище – величественным храмовым комплексом, внушающим благоговейный ужас. Кай поднес ладонь ко лбу, стараясь отогнать навязчивый образ и развеять ощущение потусторонних чар, которые исходили от скромной кумирни.

С тех самых пор, как ронины добрались до крестьянской хижины, Кай чувствовал невероятную усталость и смутную тревогу. Враждебные взгляды воинов, так и не привыкших к его присутствию, только усиливали эти ощущения.

Предстоящее нападение на Киру не улучшило настроения полукровки. Он пытался успокоить себя тем, что в этой битве ему не придется в одиночку сражаться с кирином или с повелителем демонов.

Кай снова вспомнил, что страх – не враг, а соратник… Он отогнал возбуждение и беспокойство, убеждая себя, что в охватившей его дрожи виноват холодный ночной ветер. Святилище предков Киры – непритязательная кумирня, а в поле стоят обычные стога сена, за которыми удобно прятаться воинам, пришедшим исполнить свой священный долг. В мерцающем пламени одинокой свечи, зажженной в храме, виднелась фигура коленопреклоненного мужчины – судя по одеянию, это был сам Кира.

Рядом с полукровкой, на опушке рощи, замер Оиси, изучая подходы к святилищу. Он начал негромко отдавать распоряжения своим воинам, отправляя их на поиски стражников, затаившихся в засаде. Хотя Исогаи и утверждал, что Киру сопровождает только горстка охранников, Оиси, изучавший трактат о военном искусстве почтенного учителя Суня, понимал, что даже местным чиновникам бакуфу не сообщали всех важных сведений. «Умение приспосабливаться к обстоятельствам – лучшая тактика боя».

Ронины, которых Оиси выбрал для нападения на Киру, собрались вокруг самурая.

– Ждите здесь и не подпускайте воинов Киры, – приказал он.

После убийства заклятого врага кто-то должен был остаться в живых, чтобы доставить голову поверженного врага на могилу князя Асано.

Оиси подал сигнал своим лучшим бойцам, и они вместе с Каем двинулись в поле.

Исогаи шел во главе отряда, рядом с Оиси, остальные рассеялись по мерзлой пашне. Ночной ветерок шелестел по жнивью, скрывая поскрипывание доспехов и лязг оружия. Ронины тенями скользнули мимо стогов к храму.

На подступах к святилищу воины распластались по земле. В дверном проеме четко вырисовывался силуэт коленопреклоненного Киры, погруженного в молитвы, просящего богов об исполнении своих желаний, ради которых он безжалостно предавал и убивал любого, кто стоял на его пути.

Через два дня эти желания исполнятся.

Если Киру не остановят…

Приблизившись к стенам храма, ронины заметили двух стражников, которые стояли в почтительном отдалении от своего господина, держа под уздцы лошадей.