Ну а дальше что? Устроить засаду и ждать, когда противник войдет внутрь? Рискнуть и выглянуть из бункера? Вдруг его сопровождающий уже ушел? Что, если его уже убили? Такое вполне возможно.

Он остановился, не в силах на что-то решиться. Наконец тяжело вздохнул.

Даром ли прошли его беседы с Хранителем? Что бы он посоветовал в данном случае?

Правильно. Хорошенько все обдумать, не торопясь, раскладывая по полочкам.

Прежде всего, ему надо определить свое отношение к белому кораблю. Стоит ли торопиться, пытаться на него вернуться?

Нет, не стоит. Возвращаться к тем, кто не только спокойно послал его на гибель, но и озаботился сопровождающим, с заданием помочь умереть… Нет, для этого надо быть полным идиотом. А он им не является.

Значит, с белым кораблем все понятно. Что дальше?

Сопровождающий.

Вот ему на белый корабль хочется. Он ограничен временем, после которого может остаться на этом острове навсегда. Так, может, просто подождать, когда его страж вынужден будет уйти? Нет, не пойдет. В самый последний момент тот все-таки сунется в бункер, для того чтобы проверить, можно ли добить находящегося в виртуале сетевого наездника.

Как сделать так, чтобы он не стал сюда заглядывать?

Гарг вздохнул и машинально почесал затылок.

Вот задачка, под стать тем головоломкам, с которыми он сталкивался, будучи богом виртуального мира. Как бы стал ее решать, находись он все еще там?

Наверное, он должен как-то дать знать воину, что будет сопротивляться, что входить в бункер не стоит. Слишком опасно. Проще вернуться на белый корабль и отрапортовать о выполненном задании. Все равно его обман раскроется еще очень не скоро. Если вообще раскроется.

Сделать так, чтобы охранник увидел, что он готов дать отпор. Для этого нужно высунуться наружу, показаться сопровождающему на глаза.

Рискованно. А что, если тот не испугается? Но ведь другого выхода нет? Нет?

Гарг взял обрезок трубы поухватистее и двинулся к выходу.

Сто бед — один ответ. Будь что будет!

Он открыл броневую дверь и, высунув из-за нее голову, быстро огляделся.

Вроде бы никого. И все-таки…

Стрелок промахнулся совсем чуть-чуть. Пуля расплющилась о керамтитовый металл двери всего лишь на расстоянии волоса от его носа.

Ну и ну!

Поспешно отпрыгнув в глубь коридора, Гарг кинулся наутек. Впрочем, бежал он недолго. Пристроившись за вторым поворотом, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а потом задержал дыхание и прислушался.

Будет ли сопровождающий его преследовать? Осмелится ли он войти в бункер? Вот сейчас это станет ясно. Вот сейчас…

Падение и удар, ощутимый толчок, после которого у него перед глазами появилась роскошная, поблескивающая по контуру, словно вырезанная из цветной бумаги блондинка. Ослепительно улыбнувшись, она спросила:

— Звезды и полосы?

— Что? — переспросил Антон.

Причем у него в этот момент было четкое ощущение, что он лежит на мокрой земле в какой-то то ли нише, то ли пещере.

Так ли это? Да нет, конечно, не так. Он здесь, он с этой блондинкой, хотя бы потому, что находиться с ней гораздо приятнее, чем валяться в грязи.

— Я спросила, что ты предпочитаешь, звезды и полосы или просто черный занавес?

— Занавес? Мы разве в театре?

— Нет, иногда занавес бывает и не в театре. Иногда он всего лишь означает конец прежней жизни и начало новой. И могу тебя сразу предупредить, что эта новая жизнь не обязана быть хуже.

— Хуже?

— Ну да. Она может быть и лучше. Понимаешь?

Сказав это, блондинка повернулась в профиль, чтобы можно было полюбоваться линиями ее тела. Совершенными, надо сказать. Пышная грудь, тонкая талия, крутые бедра, стройные ноги.

Антон с сожалением подумал, что, будь он поэтом, мог запросто придумать целую кучу красивых, не затертых сравнений, а общаясь с девушкой, он нашел бы другие, романтичные слова.

Какие именно? Вот этого он не знал. Такому обхождению жизнь среди йеху-волков, а потом в портовых городах больших островов его не научила. Однако он слышал, что женщины такое любят. Становятся от романтичного обхождения податливее, сговорчивее.

— В чем она может быть лучше? — спросил Антон. — Как она выглядит, эта лучшая жизнь?

— Просто замечательно, — пропела красотка, — если ты, конечно, повернешь в нужном направлении. А ты ведь повернешь?

— Ну еще бы, — буркнул Антон. — Только этим всю жизнь и занимаюсь.

— В таком случае, все в порядке.

Блондинка крутанулась на одной ножке и прежде, чем исчезнуть, успела все-таки сказать, словно про себя:

— Значит, черный занавес его не привлекает. Хорошо, пусть будет театр. Это не трудно.