Однако стоило ли сейчас что-то предпринимать? Был ли это тот самый крайний случай, когда он, ощутив угрозу своей жизни, должен вмешаться в дела пассажиров?

Нет и еще раз — нет. Пока это всего лишь проверка его нервной системы, его умения терпеть все сложности проживания с пассажирами, проверка на прочность. И конечно, он ее пройдет, причем без проблем. Там, впереди, наверняка его ждут еще и не такие испытания. Он легко справится и с ними.

Спокойствие, еще раз — спокойствие.

Толчок. Он был очень легким, этот толчок, и совершенно безболезненным. Да и не толчок это был, а лишь событие, воспринятое им как толчок.

А на самом деле…

Осознание, оно пришло к нему, выплыло откуда-то из глубин памяти, ощущение, оставшееся от того времени, когда он еще только рос, еще только становился тем, кем является сейчас. Ощущение соединения с неким живым существом. И это существо не просто к нему присоединилось. Оно хотело общаться, оно пыталось с ним разговаривать.

Забавно. Почему бы и нет?

— Ты кто? — спросил космолетун.

— Я человек, — донеслось в ответ. — И я хочу с тобой говорить. Мне нужно тебе сказать много важного.

Итак — человек. Кто же еще это может быть? Только у людей хватит наглости беспокоить космолетуна.

— Как тебе удалось со мной соединиться?

— Напрямую.

— Как именно? Не с пульта? Я чувствую, что не с пульта управления.

— Мне пришлось взрезать стену и взяться за нерв.

Вот именно. Из всех пассажиров, те, кто называет себя людьми, и те, кто на них похож, самые бесцеремонные и предприимчивые. Правило, которое ему сообщили при обучении и которое сейчас блестяще подтвердилось.

— Немедленно оставь меня в покое.

— Не могу.

— Почему?

— Потому, что ты должен совершить одно действие.

— Должен? Учти, я никому ничего не должен. А если терплю в себе разных там пассажиров, то только потому, что у нас заключено соглашение. Я позволяю производить над собой те или иные действия. Взамен обо мне заботятся.

— Соглашение, значит…

— Ну да, заключенное много-много поколений назад.

— И тебя устраивает, что некто за тебя решает твою судьбу? Тебя устраивает, что некто приказывает тебе, что делать и куда лететь?

— Между прочим, как я понял, ты и сам разговариваешь со мной только для того, чтобы заставить меня совершить какие-то действия. Не так ли?

— Так.

— Ну вот, признался. И если руководствоваться твоей логикой, то я должен, защищая свою свободу, тебе отказать. Что и делаю.

— Логика, да?

— Она самая, — подтвердил космолетун. — Универсальная, вездесущая логика, без которой не может обойтись ни одна цивилизация.

Собеседник попался упорный.

— Ни одна цивилизация не может обойтись без деления тех, с кем она сталкивается, на «плохих» и «хороших». Так вот, я лично отношусь к «хорошим», а те, с кем я воюю, относятся к «плохим». И будет только логично, если ты поможешь мне, поможешь «хорошему».

— Логично будет, если я не вмешаюсь. Для меня нет разницы…

— Ты еще не слышал, что я от тебя хочу, что нужно сделать. Необходимо всего лишь дать мне возможность разбудить дроков, так, как если бы я отдал команду с главного, пульта. Увы, сейчас я до него добраться не могу. Или ты можешь открыть мне дорогу к этому пульту. Всего-навсего.

Вот именно. Такая малость. Но если ее совершить, то к чертовой матери полетят все договоренности, вековые традиции и еще многое, многое другое.

— Нельзя.

— Учти, эта компашка уже причинила тебе боль. Это они взорвали гранату.

Ах, вот как это называлось. Граната. Запомним.

— Не могу.

— Представь, что они сделают тогда, когда тебя захватят. Если немедленно не разбудить дроков, это произойдет.

— Не могу. И вообще…

Космолетун подумал, что, видимо, придется применить крайние меры. Тот нерв, за который уцепился надоедливый человек, его ведь нетрудно и умертвить. Потом, когда человек займется своими делами и забудет о докучливых просьбах, его можно снова нарастить. А пока…

— Это нужно сделать, это…