– В чем же? – спросил Каин.

– Он выглядит слишком толстым и неуклюжим, чтобы быстро вытаскивать бластеры. Вот его противники и становятся слишком самоуверенными.

– Я в этом сомневаюсь, – возразил Каин. – Вам следует помнить о том, что в здешних краях любой человек, носящий оружие, ни разу не испытывал горечи поражения. А потому в нашем деле самоуверенность – непозволительная роскошь.

– Вероятно, поэтому вы все еще живы, тогда как многие из тех, кто придерживался противоположной точки зрения, мертвы, – заметил Сантьяго.

– Возможно, вы и правы.

– А у вас есть другое объяснение? – спросил Хасинто.

– В молодости я абсолютно не боялся смерти, тем самым получая преимущество над людьми, с которыми мне приходилось сражаться. Но по прошествии многих лет я осознал, что в смерти нет ничего хорошего, и стал предельно осторожен. То есть вновь получил преимущество, хотя и другого свойства.

– Которым вы и воспользовались, и не без успеха, – вставил Сантьяго. – Наверное, это отличает всех хороших охотников за головами.

– Плохих охотников просто нет, – ответил Каин. – Есть хорошие и есть мертвые.

– Как вы вообще стали охотником за головами? – спросил Хасинто.

– Когда я понял, что мне не под силу одним махом изменить к лучшему жизнь в галактике, я решил делать это постепенно, маленькими шажками.

– Вы жалели о принятом решении?

– Откровенно говоря, нет. Мы все оказываемся перед выбором и вынуждены принимать решение. Большинство получает то, что заслуживает. – Каин задумался, потом продолжил: – Когда-то давно я думал, что со временем где-нибудь обоснуюсь. И собирался найти женщину, с которой мог бы создать семью, когда у меня появится хоть немного свободного времени. – Он печально улыбнулся. – Я даже не начал искать. – Пожатие плеч. – Наверное, начал бы, если бы действительно этого хотел.

Сантьяго понимающе кивнул.

– А я также мечтал о детях. Я был единственным ребенком и провел детство в одиночестве. Так что мне всегда хотелось, чтобы в моем доме было много детей. – Он пожал плечами. – Зато теперь в нем полным-полно киллеров и контрабандистов. И я часто задаюсь вопросом, как такое могло произойти.

– Люди не приходят в Пограничье, чтобы завести семью, – напомнил Каин.

– Если только они не колонисты, – согласился Сантьяго. – И не торговцы. Не купцы. Не фермеры. – Вновь ироническая улыбка. – Короче, кто угодно, только не такие, как мы.

– Оно и к лучшему, – добавил Хасинто. – Никто из нас не надеется дожить до старости.

Сантьяго повернулся к Каину:

– В чем Хасинто не силен, так это в прогнозах. Я вот, например, собираюсь жить вечно. Впереди еще столько дел, что некогда думать о смерти.

– Тогда не подвергайте себя ненужному риску.

– Вы опять про Ангела?

Каин кивнул.

Сантьяго ответил тяжелым вздохом.

– Как я могу просить моих последователей рисковать жизнью, если сам буду стремиться к обратному? – серьезно спросил он.

– Главное – не делать глупостей, – отрезал Каин.

– Он не может убежать от Ангела, – заступился за босса Хасинто.

Каин тут же повернулся к нему:

– Я думал, это вы хотели усилить его охрану.

– Я и сейчас этого хочу. Однако нельзя допустить, чтобы стало известно, что Сантьяго можно напугать. Иначе те, с кем мы имеем дело, окружат себя телохранителями, займут киллеров и откажутся выполнять заключенные с нами соглашения. Среди наших партнеров честных людей практически нет, мистер Каин. Их удерживает только страх перед Сантьяго, ничего больше.

– Тогда, может, и хорошо, что у вас нет детей. – По лицу Каина пробежала ироническая улыбка. – Титул самого страшного человека галактики – не самое лучшее наследство.

– Разумеется, гораздо приятнее самому вести в бой свои войска, – согласился Сантьяго. – К сожалению, мы ведем другую войну, и мои войска – те же преступники, которые понятия не имеют, что участвуют в финансировании революции.

– Как часто вы выходите на них напрямую? – спросил Каин.

– Очень редко. Все идет гораздо быстрее, когда они думают, что я – никому не доступный – полубог. Даже в наше просвещенное время в человеческой душе немалое место занимает первобытный мистицизм. Так что глупо не использовать его. – Сантьяго помолчал. – Сказанное не означает, что я не принимаю персонального участия в наших операциях. Половину времени я провожу вне Тихой гавани. Но в лицо меня знают лишь несколько человек, так что я без труда могу сохранять инкогнито.

– И никто никогда вас не подозревал?

– Скажем так, ни у кого не хватало смелости высказать свои подозрения мне в глаза. – Сантьяго удовлетворенно улыбнулся. – Но иногда я даю им знать о себе, обычно после того как я почту их своим присутствием, хотя и без их ведома. Тем самым я еще больше убеждаю их, что от меня ничего нельзя скрыть. – Он помолчал. – На эти встречи и уходит большая часть моих командировок.

– А на что тратится остающееся время?

– На другие дела. Я ищу потенциальных рекрутов, выискиваю слабые места в защитных рубежах Демократии, определяю, каким планетам мы можем помочь с максимальной эффективностью, учитывая имеющиеся в нашем распоряжении силы и средства.