– Потому что мне приходится оплачивать больше счетов. Должен добавить, что благодаря вашему короткому визиту на Дарий Десять в прошлом месяце я недосчитался четырех киллеров. – Он улыбнулся проповеднику. – Знаете, этим визитом вы доставили мне столько неудобств, что меня так и подмывает взять с вас стоимость обеда.

Отец Уильям улыбнулся в ответ:

– Я же не прошу тебя пожертвовать что-либо на нужды бедных, так что мы квиты.

– Согласен… при условии, что у вас не войдет в привычку уничтожать мою рабочую силу.

– Я буду убивать всех, кто разыскивается государством, – твердо заявил отец Уильям, вытер уголок рта салфеткой, потом повязал ее вокруг шеи как слюнявчик.

Бродяга пожал плечами:

– Значит, придется более тщательно проверять тех, кого беру на работу. Однако, покончив с ними, вы лишили меня ценного груза с Нелсона Семнадцать. Могли бы заняться ими неделей позже.

Отец Уильям молча отодвинул пустую тарелку и дал знак роботу принести полную.

Бродяга повернулся к Вере.

– Никогда не принимайте сан, – посоветовал он ей. – Все церковники начисто лишены сострадания к людям.

– Да и вас не так уж расстроила потеря этой четверки, – заметила Вера.

– Они всего лишь люди. Я найду других. А вот груз… Там была такая ваза с Кинросса! – Он вздохнул, покачал головой, посмотрел на отца Уильяма. – Однако, я полагаю, наш друг должен время от времени сводить счеты со своим Богом.

– Будешь богохульствовать, – прорычал отец Уильям, – я забуду, что тебя не разыскивают за убийство.

– Уж не думаете ли вы, что сможете причинить мне вред в моем собственном доме? – усмехнулся Бродяга. – Никогда не произносите подобных глупостей, а то, не дай Бог, вы поверите своим словам, а закончится все печально. Во всяком случае, для вас.

Проповедник ответил тяжелым взглядом, вновь принявшись за еду.

Вера доела закуску, и в ту же секунду робот унес пустую тарелку.

– Какие они расторопные, – прокомментировала Вера. – Наверное, доставка домашних роботов в Пограничье стоит недешево.

– Целое состояние, – кивнул Бродяга. – К счастью, я плачу не свои деньги.

– Аморально до предела, – с полным ртом пробубнил отец Уильям.

– До предела практично, – поправил его Бродяга. – Вам же знакома многократно проверенная жизнью аксиома бизнеса: никогда не трать собственные деньги, если можешь использовать чьи-то еще. Я лишь творчески толкую ее. – Он опять повернулся к Вере. – Будем и дальше притворяться, какие мы добрые друзья, или пора поговорить о Сантьяго?

На ее лице отразилось удивление.

– Поговорим о нем позже.

– Как вам будет угодно, – покивал Бродяга. – Позволите полюбопытствовать, есть ли причина для отсрочки?

– Я не хочу, чтобы вы говорили в присутствии конкурента.

– Вы про отца Уильяма? – уточнил Бродяга.

Судя по всему, последняя фраза Веры позабавила обоих мужчин.

– Чего вы лыбитесь? – пожелала знать Вера.

– Сами скажете или доверите мне? – спросил Бродяга.

Отец Уильям оторвался от тарелки.

– Мне он не нужен.

У Веры округлились глаза.

– Вы не хотите добраться до Сантьяго?

– Совершенно верно.

– Но я думала, что он – самый лакомый кусочек для любого охотника за головами. Опять же, за него назначено самое высокое вознаграждение. Почему он вас не интересует?

– Причин несколько, – ответил отец Уильям. – Во-первых, пока он жив, за ним гоняются два десятка охотников. То есть конкурентов у меня на два десятка меньше. Во-вторых, охота за ним более чем сложна, так что затраченные усилия не окупятся и высоким вознаграждением. – Он помолчал. – И в-третьих, не доказано, что он убил хотя бы одного человека.

– Перестаньте, – отмахнулась Вера. – Его разыскивают за тридцать восемь убийств.

– Его обвиняют в тридцати восьми убийствах, – уточнил отец Уильям. – Это не одно и то же.

– Мы спорим об этом много лет, – включился в разговор Бродяга. – Я предлагаю работать на пару, а он отказывается. – Он улыбнулся. – Видать, Бог нынче берет на службу очень разборчивых киллеров. – Он повернулся к отцу Уильяму. – А может, вы правы. – Голос его сочился сарказмом. – Может, собственноручно он убил только тридцать двух или тридцать трех мужчин и женщин, а остальных отправили на тот свет его наемники.

– А почему вы хотите убить Сантьяго? – спросила Вера.

– Прежде всего я – честный гражданин и нахожу само его существование оскорбительным для государства, – сухо ответил Бродяга. – И потом, у меня есть личные причины.

Отец Уильям, покончив с главным блюдом, отодвинул тарелку и поднялся:

– Если никто не возражает, я хотел бы откланяться до того, как ты начнешь подробно излагать эти причины. Не люблю спорить на полный желудок.

Бродяга посмотрел на него:

– Ореховый торт.