– И они думали точно так же, – рассмеялся Бродяга. – Но попробуй дать двухлетнему ребенку тряпичную куклу, скажи ему, что она принадлежит ему, и целая планета белламов не сможет убедить его в обратном. – Он помолчал. – Опять же, я не из тех, кто готов подчиниться любому приказу. Когда они сказали мне, что ни один индивидуум в здравом уме не захочет лично владеть какими-либо материальными ценностями, я начал подгребать под себя вещи с феноменальной скоростью. – Очередная улыбка. – Похоже, привычка эта сохранилась у меня и поныне.

– Интересно. – Вера закрыла окно, решив, что лучше жара, чем пыль. – Но я все-таки не понимаю, почему твое прошлое позволит тебе более эффективно провести переговоры с Сидящим Быком.

– Он – инопланетянин, пытающийся вести себя как человек. Аккурат в такой ситуации оказался и я три десятилетия тому назад. – Он помолчал. – Кроме того, я уже имел с ним дело. Так что мне известно, как строить разговор.

– Что значит строить?

– Он – большой поклонник америндских ритуалов. Подозреваю, что по большей части их не существовало, но он прочитал о них в многочисленных работах антропологов, которые чего только не навыдумывали.

– И именно поэтому Черный Орфей счел возможным написать о нем? – хмыкнула Вера.

– В его стихах нашлось место и менее колоритным личностям, – заметил Бродяга. – К примеру, тебе и мне.

– Возможно, ты этому удивишься, но я знать не знала о том, что попала в его чертову поэму, пока не увидела четверостишье о себе. Я до сих пор не знаю, где и когда он увидел меня. Я даже не знаю, с чего ему взбрело в голову назвать меня Королевой-Девственницей.

– Что из того, что ты не девственница и не королева, – улыбнулся Бродяга. – Меня тоже не разыскивала полиция, что бы там ни говорилось в поэме. Но Черный Орфей не из тех, кто позволяет фактам жизни стать на пути истины. В конце концов, он – творец мифов, а не историк.

– Он и не творец мифов, и не историк, – высказала Вера свое мнение. – Он просто слагает баллады, да и те оставляют желать лучшего.

Бродяга покачал головой:

– Он, возможно, излагает свою историю в форме баллады, но всегда готов поломать рифму, если она мешает сказать то, что он считает нужным. Когда он в последний раз побывал у меня, я указал, что в его четверостишьях о Сократе, Альтаир-с-Альтаира и Честном Чарли рифмы хромают, а он лишь улыбнулся и ответил, что готов поступиться гладкостью слога, но не сутью.

– Он просто идиот.

– Если и идиот, то очень популярный.

– Ты так думаешь? – спросила Вера. – Тебе бы послушать мнение Каина, которого Орфей обозвал Птичкой Певчей.

– Ему бы не жаловаться, а благодарить барда. Орфей сделал его знаменитым. – Бродяга помолчал. – Черт, да благодаря ему мы все стали знаменитостями.

– Ты знаешь… – она вновь вытерла пот со лба, – может, в этом наша ошибка.

– В смысле?

– Может, нам следовало найти Орфея и спросить, где нам искать Сантьяго?

– Он не знает, – покачал головой Бродяга. – Он ищет Сантьяго последние десять лет.

– Но Орфей о нем писал! – возразила Вера. – Я думала, он не пишет о тех, с кем не встречался.

– Сантьяго – особый случай. В конце концов, сага о Пограничье Внутренних миров без Сантьяго – нонсенс. Кроме того, Орфей ничем не отличается от любого другого поэта, писателя, художника. Взявшись за большую работу, они больше всего боятся умереть, не закончив ее, чтобы потом труд всей их жизни доделывали неумехи. Он позаботился о том, чтобы строки, посвященные Сантьяго, появились в поэме заранее. Если Орфей его таки найдет, то просто их перепишет.

– Кто оплачивает создание этой грёбаной поэмы? – спросила Вера.

– Никто. Он пишет ее, потому что хочет написать.

– Тогда я лишь убеждаюсь в собственной правоте. Он – идиот.

– Потому что его деяния доставляют ему радость?

– Потому что отдает плоды своего труда за так.

– Может, денег у него достаточно, – предположил Бродяга.

Вера резко повернулась к Бродяге:

– Ты знаешь хоть одного человека, кому достаточно тех денег, которые у него есть?

Бродяга улыбнулся.

– Может, он и идиот, – наконец вырвалось у него.

Неожиданно дорога свернула в заросшую лесом лощину, и Бродяга сбавил скорость.

– В чем дело? – спросила Вера.

– Мы почти приехали. – Миновав лощину и поднявшись на холм, Бродяга свернул на обочину, остановил авто. – Видишь вон ту прогалину в полумиле впереди?

– С какими-то странными сооружениями посередине? – спросила Вера.

– Это вигвамы.

– Что такое вигвамы?

– Шатры, в каких жили америнды. Так, во всяком случае, говорит Сидящий Бык. Мне представляется, пользы от вигвама чуть. Уж от врагов он точно не защищает. – Бродяга пожал плечами. – Однако, приходится принимать слова Сидящего Быка на веру. У меня нет времени рыться в исторических книгах, чтобы выудить правду об америндах.