– Когда я наткнулся на первый патрон, я внимательно осмотрел пол в комнате. И нигде не нашел второго патрона. Но в семь часов вечера второй патрон там был. Тогда я спрашиваю себя: каким образом он мог туда попасть? У дверей находился полицейский, в комнату, кроме Луизы, никто не входил…

Все посмотрели на Луизу. Несчастная визажистка, и без того испуганная таким количеством людей и двумя убийствами, поднялась со стула.

– У меня не было патронов, я ничего не приносила, – жалобно выдавила она из себя.

– После первого убийства мы проверили ваш халат, – сообщил Дронго, – если бы вы соврали, у вас в кармане халата могли остаться какие-нибудь пятна. Карман был чист. Кроме того, в этот небольшой карман вряд ли поместился бы пистолет такого типа, как «дженнингс». Поэтому вас мы не подозревали.

Но второй патрон был, а в комнату никто не входил. Тогда получалось, что его мог уронить только один человек…

И Дронго показал на актрису.

– Кэтрин Фармер, – сообщил он.

Энрико вздрогнул, выпустив руку своей жены.

– Это был твой патрон? Ты стреляла в Сильвию?! – изумленно спросил он.

– Какая глупость! – нервно произнесла Кэтрин. – Что вы такое говорите?! – гневно обратилась она к Дронго.

– Мы знали, что в момент убийства вашего дяди вы были в ресторане, – ее возмущение не остановило Дронго, – но ваш супруг был уже в отеле. И тогда мы подумали о нем.

Теперь уже Кэтрин, в изумлении распахнув глаза, повернулась в сторону мужа.

– Срочное сообщение о болезни своей матери он мог организовать себе сам, – продолжал Дронго, – чтобы иметь нужное алиби. Получается, что едва Энрико приехал в отель, как отправился к бассейну и убил Фармера. Если учесть, что пистолет валялся рядом, брошенный в воду, то такая возможность могла бы рассматриваться нами всерьез.

Все знают, что после событий одиннадцатого сентября пассажиры самолетов досматриваются особенно тщательно. Вилари спрятал пистолет у бассейна, вылетел в Италию, затем вернулся обратно, имея стопроцентное алиби, – ведь у него не было с собой оружия. Он прошел к бассейну, достал из тайника пистолет и выстрелил в Джеймса Фармера, сделав свою супругу богаче на несколько сот миллионов долларов.

– Неправда, – крикнул Энрико, – я никого не убивал! Это ложь, Кэтрин! Их наняли, чтобы меня опорочить. Их специально сюда позвали…

– Успокойся, – сказала Кэтрин, снова взяв его за руку, – я знаю, что ты не убийца. И я не верю им…

– Подождите делать выводы, – попросил Дронго. – Дело в том, что вчера, когда вы приехали из Фаро, мы сообщили вам с мужем об убийстве жены вашего дяди. И вы были потрясены случившимся…

– Все правильно, – кивнула Кэтрин Фармер, – именно вы и сообщили нам о гибели Сильвии.

– А ваш муж сказал, что вас не было в отеле, когда Сильвию застрелили, – напомнил Дронго. – Выходит, что он знал, во-первых, каким образом ее убили, а во-вторых, когда именно это произошло. Ведь я не говорил ни о времени, ни об обстоятельствах этого убийства.

– Мерзавец! – громко выкрикнул Шокальский, и все разом заговорили.

Кэтрин, все еще не выпуская руки Энрико, повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Ты стрелял в Сильвию? – прошептала она.

Только комиссар спокойно пыхтел своей трубкой. Все остальные были явно взбудоражены словами его молодого напарника.

– И наконец ваши куртки, – безжалостно продолжал Дронго. – Ведь вы уехали в куртках, хотя ко мне на террасу выходили без верхней одежды. Ваш муж сказал, что вернется в номер и принесет их. Значит, у него было время подняться наверх, войти к Сильвии и выстрелить в нее, после чего забрать ваши куртки и принести их вниз.

– Ты… ты ее убил? – снова спросила Кэтрин, отпустив наконец руку мужа.

– Нет, – прошептал он. – Я люблю тебя, и больше мне ничего не нужно…

– Арестовать мерзавца! – закричал Шокальский. – Чего вы ждете, инспектор? – обратился он к представителю полиции. Тот поднялся, глядя на комиссара, но Брюлей сделал ему знак, чтобы он сел на место, и инспектор покорно уселся обратно.

– Не нужно кричать, – недовольно заметил Дронго. – Итак, у нас были все основания подозревать Энрико Вилари. Но когда он наконец сюда прилетел и мы спросили его, откуда он мог узнать про убийство, сеньор Вилари признался, что ему позвонил Джеймс Фармер. Это было совсем не похоже на мистера Фармера, и мы могли ему не поверить. Но в разговоре с нами Фармер сказал такую фразу: «Похоже, он ее по-настоящему любит, мою племянницу, и старается оберегать от неприятностей». Фармер позвонил не потому, что любил Энрико или нежно относился к Кэтрин. Нужно понимать психологию бизнесмена Джеймса Фармера. В тот момент, когда погибла его наследница, он позвонил, чтобы узнать, как чувствует себя другая. И рассказал о случившемся Вилари. Однако тот решил ничего не говорить Кэтрин и всячески оттягивал возвращение в Алгарве, понимая, каким тяжелым моральным ударом будет смерть Сильвии для его жены. Они даже поехали в Албуфейру, чтобы приобрести часы для Энрико. Мы попросили инспектора позвонить в магазин и проверить, когда была сделана покупка. Энрико нам не соврал: они действительно были там вчера после полудня.

– Это правда, – спросила Кэтрин у мужа, закусив губу, – ты не хотел мне ничего говорить, чтобы не беспокоить меня раньше времени?

Вилари кивнул. На глазах женщины появились слезы.

– Мы проверили по телефонным звонкам, – дополнил Дронго, – и выяснили, что свой первый звонок мистер Фармер сделал именно на мобильный телефон Энрико. Через час после убийства Сильвии. Значит, Вилари говорил нам правду.

Кэтрин обняла мужа.

– Прости, – шептала она, – прости меня.

– Я люблю тебя, – ответил Энрико, целуя ее залитое слезами лицо.