– Нет, – гордо ответила Кэтрин, – мне они достаются тяжелым, но благородным трудом. В отличие от вас, мистер Шокальский. И я знаю, что такое настоящие деньги.

Инспектор защелкнул наручники на запястьях убийцы. Все сидевшие в зале молчали, охваченные единым ощущением некой потерянности. Затем медленно начали расходиться.

Адвокат Карнейро поднялся и подошел к Дронго.

– Я не предполагал, что он такой негодяй, – с чувством сказал Карнейро, – столько лет знаешь человека и потом так в нем разочаровываешься. Я никогда не думал, что он способен на такое. Спасибо вам за все, – и он протянул руку Дронго.

Дронго посмотрел на протянутую ему руку.

– Преимущество моей профессии состоит в относительной свободе, – спокойно сообщил он адвокату, – и в приятной возможности не подавать руки подлецам, когда я этого не хочу.

И, повернувшись, направился к выходу из зала.

Дронго догнал комиссара Брюлея, когда тот уже выходил из здания отеля.

– Между прочим, мы так и не послали никуда Энрико Вилари, – напомнил комиссар, не поворачивая головы, – а он нас так обложил!..

– Простим ему этот нехороший поступок, – улыбнулся Дронго. – Во-первых, он извинился, а во-вторых, он влюбленный человек. А влюбленные часто бывают не в себе.