Входя в класс на свой первый урок в качестве преподавателя, я был абсолютно спокоен и уверен в себе. После десятка выступлений перед тысячной толпой на институтских рок-концертах «боязнь сцены» мне не грозила. Однако неприятный холодок в животе всё-таки присутствовал.

– Здравствуйте дети! Это — Павел Сергеевич, он будет вашим новым учителем, — пожилая учительница одарила меня улыбкой поддержки, и ретировалась «на Камчатку», проверять домашние задания. С первых минут урока стало понятно: преподавательство — это моё.

По правде говоря, управлялся с шестым классом «Б» я ничуть не хуже, чем его классная руководительница.

Умение работать с коллективом я отточил ещё на пьянках в общежитии, где мне приходилось ораторским искусством переводить внимание девушек с более симпатичных сокурсников на мою скромную персону.

Дети под моим руководством демонстрировали удивительное послушание и прилежание. Поражённая таким резким контрастом с предыдущими практикантами учительница разнесла мою славу по всей школе.

Учителя заглядывали на мои уроки по двое и по трое, и неизменно рассыпались в похвалах. Однажды, после уроков ко мне подошла завуч и предложила несколько уроков позамещать преподавателя в 10-ом «А».

– Павел Сергеевич, у нас сейчас тяжёлое положение с учителями, а мне коллеги сказали, что вы справитесь. Вы как? Поможете нам? — и сорокалетняя дама посмотрела мне в глаза с особой проникновенностью. Я слегка отшатнулся и торопливо согласился.

– Одиннадцатый «А»? — моя учительница казалась озабоченной, — это трудные ребята… знаете, дети обеспеченных родителей… избалованные…

– Думаю, что всё будет хорошо, — легкомысленно парировал я и направился пить пиво с нашим барабанщиком Славиком, который был недавно предан остракизму со стороны школьной администрации. Учителя накатали на него жалобу за неподобающее поведение на уроке, и Славик был отстранён от прохождения практики.

– Понимаешь, Пашка, у этих учителей синдром страуса. Я пытался дать детям новую интересную информацию, не из программы, ну вот они, конечно, и испугались конкуренции, — объяснил мне ситуацию Славик, когда мы сидели в пивняке, очищая окаменелую воблу.

– А что за «новая информация»? — заинтересовался я, по опыту зная, что на неподготовленных людей Славик зачастую мог действовать шокирующе.

– Ну, я рассказал классу историю семантического происхождения слова «fuck» — ну то, что в Викторианскую эпоху супругов, которые подозревались в занятии сексом без одежды, предавали повешению, с приговором «за незаконные плотские знания» — буквально «For Unlawful Carnal Knowledge». На шею вешали табличку, где сокращённо указывали F.U.C.K.

– Действительно занимательно. И что этим учителям могло тут не понравиться! — согласился я.

– Ну, видишь? И я говорю! А эти придурки забрали у меня не только шестой «Б», но и четвёртый «А», хотя там я ничего не рассказывал! — Славик возмущённо замахал воблой.

– Талант всегда зажимают, — не смог сдержать я иронии, но Славик её не заметил.

Звонок прозвенел, но в классе присутствовала только половина десятого «А». На первых партах смиренно восседала кучка отличников-ботаников, далее зияла пустота.

– Та-ак… — многозначительно произнес я и задумался. С бодуна самочувствие у меня было неважное, а настроение мизантропическое. — А где же все остальные?

– Они в столовой, — с готовностью сдала одноклассников маленькая рыжая девчушка с первой парты. Она и её соседка всем своим видом показывали готовность угодить учителю. Подлиз у нас и в институте хватало, так что особой приязнью я не воспылал, но на этот раз мы были по одну сторону баррикад.

– Павел Сергеевич, я могу сбегать их позвать! — её соседка попыталась перетянуть учительскую благосклонность на свою сторону.

– Они просто знают, что сегодня практикант замещает, вот и не торопятся, — пробасил со второй парты тучный подросток и залился неожиданно высоким хрюкающим смехом.

– Ждать мы никого не будем. Отсутствующие получат двойки в журнал, — я сурово сдвинул брови и открыл учебник. Лица подростков вытянулись — «двойки в журнал» — это хладнокровно.

Не успел я прочитать тему урока, как дверь класса открылась, и на пороге показались три не по годам развитые, вызывающе одетые девушки с агрессивным макияжем. Встреть я их где-нибудь, на дискотеке, дал бы им лет по девятнадцать на вид.