К одиннадцати утра в субботу мы собрались в том же составе. Вид пионеры российского пикапа с бодуна имели слегка помятый и усталый, но каждый уже успел поработать над конкурентоспособностью своей внешности.

Толик до стрелок выгладил футболку и джинсы, Рома ухнул на голову полбанки геля для волос, а я напялил свой коронный белый спортивный костюм «Puma», купленный на доходы от торговли тельняшками в Красноярске, оттенив его неофициальность строгими туфлями. Однако, в сравнении с видом Вани и Артура, прикиды наши носили характер, как сказали бы сейчас, «кэжуал».

Бухтенко задрапировал свои метр девяносто мосластой застенчивости чёрной шёлковой рубашкой в белую горошину, на рукавах поблёскивали золочённые запонки. Иван вообще решил не дать нам ни шанса, вырядившись в чёрный костюм-тройку. Свои длинные волосы он стянул в хвост и в целом напоминал помесь владельца похоронного бюро и наёмного киллера.

Стало ясно, что за пиво придётся побороться.

– Может, накатим по одной для храбрости, — застенчиво предложил Ваня, — а то страшновато что-то.

– Накатим, — твёрдо сказал Толик. — Но после игры. И за твой счёт.

– Фиг тебе! Я сам за твой счёт напьюсь! — Ваня неприязненно посмотрел в сторону Толика, и игра понеслась.

Первый раунд «Полигона» — так мы окрестили новую игру — состоялся на площади перед почтамтом, где фонтаны и аллеи дружно соседствовали с ларьками и книжными развалами. Разместившись на скамейке за фонтаном, мы метнули кости.

– Блин, да я так и знал! Не ну почему всегда я первый, — горестно всплеснул руками Ваня, — я не пойду!

– Не проблема, Ваня. Вон там ларёк, а в ларьке пиво, — подбодрил я друга.

– От гады! — Ваня собрал лоб гармошкой. — Загадывай, Рома!

– Ну… вон, видишь девушку в белом платье? Вон с собачкой, — Рома вытянул вперёд руку. — Вот её и выбираю.

– Да она же страшная? — возмущённо засверкал глазами Ваня. — Сам иди с неё знакомься!

– Без проблем, — Рома соскользнул было со скамейки, но чертыхающийся Иван, шипя и размахивая фалдами пиджака, уже ринулся вперёд. Первые пятнадцать метров он преодолел бодрым шагом, но потом траектория его сломалась. Ваню как-то повело, зашатало, и он принялся обходить девушку по большой дуге, изредка останавливаясь и оглядываясь в нашу сторону.

Мы с интересом следили за нерешительными перемещениями нашего товарища.

– Давай, Ваня, решайся уже! Ахахаха! Смотрите, он обратно идёт, не… вроде решился… Нее…да, блин!…она вообще счас уйдёт!

В какой-то момент Ваня приблизился к девушке почти вплотную, но тут она вдруг резко остановилась и повернулась в его сторону. В панике «владелец похоронного бюро» задергался в разные стороны, и, сделав вид, что его ужасно привлекло объявление на столбе, вдруг отскочил от девушки, как ошпаренный.

Девушка постепенно скрылась из глаз, затерявшись в толпе. Ваня следовал за ней неуверенным зигзагом, как утратившая обоняние акула.

Прошло пять минут. Потом ещё пятнадцать. Потом вдалеке показался одинокий силуэт в костюме. Вид у Вани был смущённый. В руках он нёс позвякивающий пакет.

– Зассал я, — виновато понурился первый участник «Полигона».

– Ладно, бывает, — великодушно заметили мы — холодное пиво с утра неимоверно оттягивало. — Только ты не блуждай столько больше. Сдавайся сразу, а то мы чуть не заснули. Давай, выбирай объект для Ромы.

Ваня засуетился. Он придирчиво осматривал всех прохожих женского пола.

– Ваня, меня ж посадят за совращение малолетних, — комментировал предложенные кандидатуры Рома. — Блин, а бабушка-то тебе чем навредила?

Наконец, кандидатура была выбрана, и Рома, сверкая набриолиненным затылком, зашевелил тонкими кривыми джинсами в сторону ничего не подозревающей жертвы.

– Ну, конечно! К такой я бы и сам подошёл, — сокрушенно пробормотал Иван ему вслед.

С видом доброжелательным и позитивным Рома подошёл к девушке, поговорил с ней несколько секунд и направился обратно с широкой улыбкой на лице.

– У неё парень есть, — виновато развел руками Рома, опускаясь на скамейку.

– Эх ты, — заявил Толик. — Меня бы это не остановило. Ладно, выбирай Пашке цель.

Выбор Ромы был гуманен. Мне досталась немного рассеяного вида студентка, неторопливо прогуливающаяся по аллее с книжкой в руке.

– Любите Диккенса? — начал я издалека. Лицо моё выражало лёгкую заинтересованность в светской беседе о литературе под сенью каштанов и ничего больше.

– Что? Аа-а… книжка… Нет, это нам в институте задали читать на английском.