Музыканты уловили настроение и заиграли «Марш льва», фамильный гимн, ритмически сопровождаемый пулеметными очередями.

Какая сенсация! Этот (…) Хеллер всегда создавал подобные сенсации! Явился — и устроил Малышке настоящий день рождения! Ну ладно, скоро ему крышка.

Гости долго не утихали. А затем Хеллер собрался уходить. Прощаясь, Малышка вдруг очень посерьезнела.

— Джером, ты смотри, будь очень осторожным в этих гонках. Езжай медленно и без всякого риска. — Она чуть приза думалась. — Во всей этой рекламе мне кое-что непонятно. На фотографиях ты какой-то другой. Успокойся, это разумеется, не твоя вина. У многих звезд театральной сцены та же самая проблема: они не фотогеничны. Так что, думаю, Джером, тут-то собака и зарыта. Тебе просто надо примириться с тем, что ты не фотогеничен, и все. Ты не должен носить эти ужасные очки, в которых тебя показывают. Просто бери и отворачивайся от камеры. Я была звездой и имею право давать такие советы. Не в глазах дело — камера что-то мухлюет с твоими зубами. Может, им следует применить линзы с мягким фокусом. А может, света совсем не нужно. Но Бог с ней, с фотогеничностью, Джером, все равно наше семейство будет ставить на тебя.

— Нет-нет, не надо! — быстро проговорил Хеллер.

Малышка удивленно взглянула на него:

— Но, Джером, мы держим под контролем почти весь игорный бизнес в Нью-Йорке и Нью-Джерси, за исключением тех слюнтяев в Атлантик-Сити. Мы ведем запись заключаемых пари с самого дня объявления гонок.

— Ведите, если вам хочется, — сказал Хеллер, — только не позволяйте ни одному члену семьи делать на меня ставку.

Малышка посмотрела на него с великим изумлением.

— Ты что-то знаешь, — высказала она догадку.

— Миссис Корлеоне, пожалуйста, обещайте.

Она все продолжала удивленно смотреть на него, ничего не понимая. И вскоре он распрощался и ушел.

Меня это встревожило. Хеллер что-то заподозрил. Не догадался ли он, что я нанял снайперов? Ох, лучше уж все перепроверить, а то, глядишь, и ответит он тебе той же самой монетой. С этим парнем ухо нужно держать востро!

Утро понедельника Хеллер провел на телефоне, звоня в магазины шин и торговым агентам, задавая вопросы, в которых я ничего не смыслил. Он пользовался техническими терминами и тем самым несколько раз чуть было не нарушил Кодекс: коэффициенты скольжения и трения и нечто, называемое им «остаточным противодействием осевому давлению».

Примерно в одиннадцать Бац-Бац, видимо, уже покончив на этот день с занятиями по КПОЗ, заехал за ним в старом такси, и они умчались в Сприпорт.

Гаражи и мастерские, которыми пользовался Хеллер, располагались на отшибе, за пределами Сприпорта. Это было возвышенное место у берега. Далее простиралась зона отдыха и пляжи. Разумеется, в это время года вся территория пустовала. Другие гоночные команды перебрались на юг, на более теплые стадионы. В воздухе носились тучи песка вперемешку с сухой листвой. Было довольно холодно, особенно при ветре с моря.

У гаражей и мастерских двери были металлические, открывавшиеся вверх с помощью противовеса, с единственным крошечным оконцем.

Грузовик с автоприцепом хранился разобранным на две половины: кабина с большим дизелем — в одном гараже, автоприцеп — в соседнем. «Кади» стоял на автоприцепе.

Хеллер отпер и поднял противовесом дверь большого гаража, где хранился прицеп. Он вошел и двинул кулаком по шине.

— Не изготовляют они шин, Бац-Бац, вот и вся песня.

У Бац-Баца воротник военной шинели стоял торчком, закрывая уши.

— Да нет же. Ты еще не нарывался на настоящую аварию.

— Да уже нарвался. Раз занесло, и бах! Прощай, шина. Если при каждом крутом заносе я буду терять шину, мне не выиграть гонки даже с кошкой, у которой связаны лапы.

— И из-за этого ты боишься, что не выиграешь?

— Конечно. — Хеллер ударил по другой шине. — Они коробятся при боковых заносах. Это все, чем я могу объяснить свою аварию.

Я вдруг понял, в чем дело. Ну и гусь этот Мэдисон! Он же в тот первый день поставил где-то снайпера — хотел снять Хелле-ра, терпящего аварию! Я знал — так это примерно и было.

Я проверил свою догадку: достал ту пленку, усилил звук, прокрутил. Ну и рев! Визг резины. Ага! Отдаленный треск выстрела! За секунду до того, как лопнула шина. Должно быть, снайпер находился ярдах в трехстах.

Этот чертов Мэдисон может выкинуть такое и на гонках. Сколько же в таком случае будет снайперов помимо моих двух? Или, может, у Мэдисона это и не запланировано? Что тут можно было сказать?

С одной стороны, это утешало: Хеллер. не подозревал, в чем его беда. Но, с другой — это может заставить его искать и найти средство против ненадежности резины. От всех этих мыслей я нервничал невероятно.

Хеллер вышел из гаража и стоял на ветру, глядя на северо-восток, в сторону берега.

— Там фронт холодного воздуха, — сказал он.

— Я знаю, что мне холодно и с фронта, и с тыла, — проворчал Бац-Бац.

— Мне кажется, пойдет снег. — Хеллер смотрел на высокие разреженные облака. — Да, через пару дней. А потом последует еще одно наступление холода — прямо из Арктики. Эти гонки, Бац-Бац, будут проходить на замерзшей трассе. А теперь, Бац-Бац, я скажу вам, что делать. Сегодня же садитесь на самолет и…