— И что? — спросил тот, насторожившись.

— И летите в Гудзонов залив в Канаде. Там купите самую лучшую собачью упряжку, и мы просто возьмем машину на буксир…

— Фу ты, черт. Ну, Джет, целую минуту ты водил меня за нос. — Он расхохотался.

Но Хеллер оставался абсолютно серьезным.

— По-моему, это замечательная идея! Мы цепляем упряжку к машине. Вы стоите на двух задних крыльях с хлыстом в руке и кричите «но!» и «хо!», когда собакам нужно повернуть, а я бегу впереди на снегоступах, чтобы проложить след. И мы поставим иглу у РЗП… Хотя нет. Не думаю, что правилами автогонок разрешается использование пеммикана.

— Что за «пермикам»? — удивился Бац-Бац.

— Это горючее, которым кормят собак.

— Ну, Джет, ты неугомонный. И мертвым, небось, выдумаешь чего-нибудь смешное.

— Дела иногда бывают настолько скверными, что остается только смеяться. Мы влипли. Все из-за этой рекламной шумихи. Отступить я не могу. Но если буду продолжать, я пропал.

— Изя купил тебе билет в Южную Америку.

— Чувствую, что настанет день, и довольно скоро, когда я попрошу вас дать мне пинка за то, что я им не воспользовался. Но это противоречит моему кредо.

Я сразу же насторожился. Еще одно нарушение Кодекса? Я отчетливо вспомнил тот день в отделе кадров Флота и кредо военных инженеров: «Каковы бы ни были шансы, черт с ними. Работа должна быть сделана».

— Пошли, — сказал Хеллер. — Давайте-ка в мастерскую и включим тепло, а не то вы совсем окоченеете. Мне надо кое-что обдумать.

Этого-то как раз я и боялся. Теперь я оказался перед двумя неизвестными: что намерен делать Мэдисон и что намерен делать Хеллер? Знал же я только то, что намерен делать сам: помешать им во что бы то ни стало!

В среду пошел снег. Началась борьба за более верный прогноз погоды, энергично ведущаяся с телеэкрана: пойдет ли во время гонок снегопад или же будет солнечно и ясно?

Рекламный паводок продолжал захлестывать публику. И что бы там ни предвещали синоптики, об отмене гонок никто даже не заикнулся. Для меня погода не имела значения. Я уже решил эту проблему. Я взял напрокат маленький фургон с автономным обогревателем сзади. У него были рифленые шины, предназначенные для езды по пересеченной местности. Так что пусть идет снег! Я купил также мощнейший бинокль — пришлось, потому что мои попытки отпилить ножовкой туристический телескоп от наблюдательной площадки форта Трайон были предотвращены какими-то школьниками-малышами, которые не смогли прочесть мое федеральное удостоверение.

Вместе со снегом поступила и новая информация о гонках. В театрализованной рекламе и в интервью со знаменитостями стали поговаривать о «бомберах».

Я не имел никакого представления о том, что такое «бомбер». Телевидение отеля имело систему «телетекст», и, отвергнув несколько дефиниций, я нашел ту, что подходила. «Бомбером» называлась обычная машина, ничем дополнительно не укрепленная, кроме защитных дуг, идущих от днища к крыше. Все стекло с нее снималось. Она таранила другие автомобили, лишая их подвижности. Эти машины передвигались в основном задним ходом, чтобы уберечь свой собственный радиатор и мотор. Применялись они в состязаниях на уничтожение. Победителем среди «бомберов» становился автомобиль, способный еще двигаться самостоятельно.

Теперь возник вопрос: будут ли допущены к участию в гонках одни «бомберы» или стандартные негоночные машины тоже? Комиссия решила его, включив те и другие. Это было разумное решение. Публика линчевала бы членов комиссии, прими они решение, исключающее участие машины Вундеркинда. Строго говоря, она была не «бомбером», а обычной машиной с форсированным двигателем.

Фальшивого Вундеркинда, дублера Хеллера, часто можно было видеть в ток-шоу и в новостях. Он вел себя очень задиристо по отношению к нефтяным компаниям, хвастал своим дешевым горючим и в общем-то строил из себя дурака.

Затем, начиная с той же самой среды и на протяжении всего четверга, стали объявлять и других гонщиков. Это были самые крутые, самые жестокие водители «бомберов», когда-либо появлявшиеся на треках. Объявили восемнадцать стартующих машин, и список их походил на фильм ужасов: «Долбач», «Авария», «Киллер», «Морг», за которыми следовали фамилии водителей, что казалось в порядке вещей. Среди этой толпы убийц «Кувалда» Мелоун, похоже, являлся звездой. Его машина стала надгробным памятником всем убитым им водителям.

В телевизионном ток-шоу «Живая Америка» фальшивый Вундеркинд и «Кувалда» Мелоун столкнулись лбами. Они заорали друг на друга, затем вцепились друг другу в глотки, после чего камеры перевернулись, и конца этому зрелищу видно не было. На следующее утро фиктивного Вундеркинда в его красном костюме автогонщика специально несколько раз показали телезрителям, дабы миллионы его поклонников убедились, что он жив и здоров и Мелоуну и нефтяным компаниям на гонках не поздоровится.

Все это мало касалось Хеллера, и он просто продолжал работать. Мне показалось, что он пользуется своим номером в «Ласковых пальмах» как рабочим кабинетом, но я не мог разобраться в его замыслах: начались постоянные помехи в аппаратуре, так как члены ООН собрались на новую сессию. Хеллер перестал появляться в фойе, и у меня сложилось впечатление, что он залег на дно.