— Барахлит? — поинтересовался я.

— Бензин, — недовольно проворчал Расул, включая скорость и резко выкручивая руль. Развернувшись, он прибавил газа и, объезжая большие камни и игнорируя мелкие, помчался к виднеющейся вдалеке грунтовке. Если все будет, как мне обещают, то скоро я окажусь дома. Дома… А ведь когда-то мы начинали считать себя дома, стоило только нам пересечь «речку». Как давно это было, в другой жизни…

— Из России? — сидеть молча Аркадий, наверное, не мог.

— Да, — ответил я.

— Я тоже, только давно, — из-под неплотно закрывшейся двери несло глинистой пылью. — Живу тут, работаю.

Я чуть не подавился от возмущения, работает он, сволочь эдакая.

— Домой, значит? — Аркадий завозился на заднем сиденье, зашуршали пакеты, остро запахло жареной картошкой, специями и сыром — он распечатал пачку с чипсами. Слюна сама собой стала наполнять рот. — Будете?

Расул отрицательно покачал головой.

— Нет, — вопреки собственному желанию ответил я.

— Домой, значит, — повторился Аркашка, — это хорошо. Не боись, домой мы тебя переправим.

— Да, кстати, каким образом вы собираетесь это сделать? — я как-то не задумывался над вопросом моего убытия домой, а потом мне пришло в голову, что перебраться через речку мало. Чтобы оказаться в России, в посольство не пойдешь, там не объяснишь, каким образом я сюда попал. Можно, конечно, изобразить из себя похищенного, но для этого не худо бы актерское образование иметь. — У меня ни паспорта, ни путной легенды.

— Да не боись ты! — в очередной раз успокоил меня продолжавший хрустеть чипсами Аркадий. — Это товар перевезти сложно, и то, если пути не знаешь, а человека от сюды до туды доставить раз плюнуть, тем более с такой физией, как у тебя.

— А что моя физия? Что-то не так? — спросил я, не совсем понимая, куда он клонит.

— Нормально с твоей физией. Самое то. Вот с его физией на границе могли бы проблемы быть. Смастрячим тебе документы, и лети домой. Может, еще от нас кому посылочку передашь…

Я резко повернулся в его сторону и, наверное, в моих глазах отразилось все…

— Шучу, шучу, — Аркадий поспешил взять свои слова обратно. — Ты думаешь, мы станем доверять товар первому встречному? Для этого у нас свои люди есть, проверенные. А за тебя Мехсуд Хакимулла хлопотал. Переправим без всяких обязательств. И зря ты так на нас смотришь.

— Как? — я сделал вид, что не понял.

— Как на врагов, не любишь ты нашего брата! — Аркадий болтал, а сидевший за рулем Расул делал вид, что его этот разговор не касается. Его, мол, дело — баранку крутить.

— А за что вас любить? — меня прорвало. — Полстраны уже наркотой завалили, сколько людей из-за таких, как вы, на кладбищах лежит, сколько семей распалось, одних сирот… — я замолчал, что толку продолжать перечислять, они все равно от своего не отрекутся…

— Вот взял и сделал нас крайними, ты с нас еще за развал Советского Союза взыщи. Ты вот кем у себя там, в России, работаешь?

— Военный пенсионер, — отвечать ему не хотелось, с другой стороны, как бы я к ним ни относился, а они мне помогают. Раз уж пользуюсь их добротой, то следует хотя бы вести себя чуть вежливее.

— Военный пенсионер, а в Афганистан зачем подался?

— Да в частной военной компании подработать решил. Подзаработал.

— Вот! — перегнувшись через сиденье, Аркадий назидательно потряс указательным пальцем. — Пошел в наемники. И ведь не от хорошей жизни ты в них подался? Молчишь. Пенсия у тебя какая?

Я молчал.

— Не жирная. Тысяч десять, пятнадцать? Угадал?

Я продолжал молчать.

— А что это за деньги в городе? Тьфу, пыль! Плохо мы живем. А почему? Да потому, что всякая падаль, у которой ни на учебу ума не хватает, а работать она не хочет, спит, жрет, срет, спаривается, прожирая наши с вами заработанные деньги. На горбу у остальных сидят все эти неудачники, бомжи всякие. И при этом размножаются и размножаются, болезни разносят, у них, видите ли, денег на хлеб не хватает, а они второго ребеночка заводят… голодранцев плодят. И всех надо прокормить. Вот и уходят государственные денежки. Разве не так?

Я промолчал, хотя у меня была иная, кардинально отличающаяся от Аркашкиной версия ухода общенародных денег.

— Ты думаешь, мы просто наркоторговцы, да?

Нет, этот юноша явно нарывался на грубость, не ответить ему я просто не имел права.

— Убийцы, вот вы кто, — устало произнес я.

— Это ты, брат, хватил, — Аркадий встрепенулся, будто получившая хлыстом по заднице лошадь. — А не задумывался ты над тем, что чем больше мы переправим наркоты, тем лучше для России? — продолжал развивать свою теорию Аркаша, а точнее, подводя душеспасительную базу под творимое наркодельцами зло. — Чем больше герыча, тем скорее передохнет вся быдлятина. Пусть дохнут и освобождают место крепким, умным, не одурманенным вредными привычками русским парням и девчатам. Кто колется? Мразь. Кто нюхает, курит? Выродившиеся аристократы и дебильная чернь, которые и людьми не имеют права называться. Нет, Михалыч, мы не торговцы смертью, мы ассенизаторы. Мы очищаем улицы наших городов и деревень от размножившегося дерьма.