— Спасибо, — благодарно кивнув, я взял предложенные деньги. Бабло в виде все тех же долларов у меня присутствовало, вот только я не знал, насколько здесь принято ими рассчитываться.

— Пора, — Шафкат взглянул на часы, — побежали.

Мы успели. Благо мой вагон оказался совсем рядом. Я отыскал свое купе, помахал рукой остающемуся на перроне Шафику, и поезд понес меня к моему далекому дому. Сошел я с поезда задолго до Москвы, на одной из узловых станций. Не задерживаясь на вокзале, вышел на площадь и подошел к стоянке такси.

— До…ва довезете? — спросил я у пожилого таксиста, стоявшего у своей машины и цедившего сигарету.

— Не вопрос, — недокуренная сигарета полетела на траву газона. — Садись, — пригласил он, с кряхтением усаживаясь за руль.

Чуть больше часа, и я оказался подле своего подъезда. Наступил момент, когда следовало рассчитаться.

— У меня вот, — я вытащил из кармана и показал таксисту заранее приготовленную стодолларовую бумажку.

— Не вопрос, разменяем, — водитель такси достал телефон, что-то быстро на нем скалькулировал и, отсчитав сдачу, забрал честно заработанные деньги. Вечерело, на уличных столбах начали зажигаться огни.

— Спасибо, — я аккуратно прикрыл дверцу и нарочито неспешно пошел к подъезду. Я долго думал о предстоящей встрече с женой, смешанные чувства боролись в моих мыслях. Как объясниться? Как жить дальше с тем, что было? Следовало бы, наверное, купить цветы. А вот рассказать правду… А если… А она… Так ничего и не решив, я вошел в подъезд и, отвергнув лифт, быстро, почти бегом устремился вверх по лестнице. На свой пятый этаж я вбежал, тяжело дыша, с покрасневшим лицом и сумбуром в мыслях. Не зная, как поступить, нажал кнопку звонка. Подождал. Никто не спешил открывать мне двери. Я позвонил вновь. В ожидании звука поспешных шагов прильнул к стене. Ничего. Позвонил снова. И никакого ответа.

«Черт, где же она может быть?» — обычно в это время мы всегда находились дома. Ключей от квартиры у меня не было, уезжая на «вахту», я их с собой не брал. Может, позвонить соседям? Вдруг она у них или они в курсе, когда она придет? Сделав шаг в сторону соседской квартиры, я нажал кнопку звонка.

Сразу послышались шаги, открылся дверной глазок. Закрылся. Щелкнул открывающийся замок.

— Уже приехал? — ласковым голосом пропела соседка и, опустив руку, взяла лежавшие на высокой подставке ключи и подала мне. Это были мои ключи от нашей квартиры. — Тамарка сказала передать, когда явишься.

— А где она сама? — спросил я, обомлев от прозорливости собственной супруги.

— А я откуда знаю? — фыркнула соседка.

— Люська, — донесся из комнаты недовольный мужской голос, явно принадлежавший не ее мужу.

— Иду, — отозвалась соседка, захлопывая передо мной дверь и тем самым отрезая всякую возможность добиться нормального ответа.

— Вот зараза! — выбрав из связки нужный ключ, я открыл дверь и обомлел — в прихожей не было даже вешалок. — Что за хрень? — Сделал шаг вперед и захлопнул дверь. Жалобно звякнул висевший на двери колокольчик. Еще не войдя в комнаты, я начал понимать смысл произошедшего. Надежда на то, что нас ограбили, даже не теплилась. Из всей мебели — старый диван, шкаф с одеждой. Книги свалены в углу, на кухне две табуретки и небольшой коричневый стол, на столешнице листок бумаги, несколько строк: «Все достало. Я подала на развод. Имущество поделим позже. Тамара».

Вот и все. Все сердечные терзания побоку. На душе стало еще гаже. Ощущение выкинутого на помойку кота. И пусть у этого кота пока еще есть дом, но… Как же она могла? И тут же мысли, непрошенные мысли, споря друг с другом:

«Ты еще смеешь ее в чем-то обвинять? А как же твоя измена? Разве ты не собирался сделать то же самое?

— Я бы не стал вывозить мебель. Я бы оставил все ей.

— А разве, забрав ее, у Тамары не получилось сделать то же самое?

— Я бы оставил ей квартиру.

— Еще не поздно. Так ты оставишь?

— А где я буду жить?

— Где ты собирался жить с Аллой?

— Я не думал…

— Ты не думал! А кто должен был думать? Кто?»

Я прошел на середину комнаты, постоял, глядя вокруг невидящим взглядом, подошел к вороху книг. Альбом с моими армейскими фотографиями лежал там же. Я взял его в руки. Перевернул страницу. Пожелтевшие фотографии, знакомые лица ребят. Евгений, Степан, Равшан, Григорий, Юрий — они так навсегда и останутся молодыми. Я захлопнул альбом. Взглянул на часы, до московского поезда оставалось времени еще достаточно. Быстро разделся, принял душ, побрился, собрал свой дорожный дипломат. Отсутствие холодильника огорчило, но не расстроило — поем в поезде. Парадно-выходной костюм висел на своем месте. Быстро оделся, схватив дипломат за ручку, вышел вон из квартиры. Подумав, закрыл дверь на ключ. Красть там нечего, но пусть будет.

Подошел к соседской двери. Позвонил.

— Да кого ж опять нелегкая принесла? — с этим восклицанием Людмила открыла дверь. — Опять ты? Правильно от тебя жена ушла…

— Люд, четыреста долларов надо разменять, срочно, — я словно бы и не заметил ее хамства.

— Сколько… По курсу? — стерва она. Конечно, стерва, но свою выгоду просчитывала быстро.

— Ты лучше меня знаешь, — выбора у меня не было, да и Людмила не такая сволочь, как кажется, слишком-то обманывать не станет.

— Давай сюда свои доллары, — на этот раз она никуда не торопилась, видимо, ухажер куда-то ушел. Вот бы рассказать Витьке, ее мужу, но не расскажу, у Витьки больное сердце, да и она знает, что не расскажу, потому и не скрывается.