– Спасибо, что приняли меня,- улыбнулся Олег, пожимая ее мягкую, теплую ладонь.- Рад нашему знакомству.

– Милости прошу, Олег Дмитриевич,- она отворила перед гостем входную дверь.

– Прекрасный дом,- произнес Олег, оказавшись в холле. Он отдал прислуге пальто и перчатки.

– Прошу в библиотеку, Олег Дмитриевич,- пригласила Орлова.- Там нам никто не помешает.

Они поднялись на второй этаж. Звукоизоляция комнат была превосходной. Здесь фортепиано не было слышно вовсе.

– Проходите, Олег Дмитриевич.

Библиотека оказалась обширной с высокими книжными шкафами по стенам и большим глобусом возле выложенного аркой окна. Олег осмотрелся и подошел к окну. Орлова проследовала вслед за ним. Они с минуту стояли возле окна по разные стороны от глобуса. Олег внимательно оглядывал окрестности. А хозяйка дома смотрела на него.

– Олег Дмитриевич, я навела о вас справки,- наконец произнесла она. Олег отвернулся от окна и посмотрел на нее.

– Ничего дурного, надеюсь?- Улыбнулся он.

– Напротив, только лестные отзывы. Прошу вас, присаживайтесь,- она прошла к накрытому резному столику и села в кресло. Костырев устроился напротив нее. Теперь их разделял столик.- Не скрою, муж был против нашей встречи,- продолжила говорить Орлова.- Он до сих пор болезненно реагирует на любое упоминание о гибели дочери. Меня тоже не радует наш разговор. Но если вы взялись помочь Лазаревым, может быть, каким-то образом поможете и нам.

– Елена Евгеньевна,- Олег посмотрел на нее уже без улыбки,- при всем желании как-то сгладить грани, наш разговор причинит вам боль. Даже сейчас вы вправе отказаться от него.

– Что вы, Олег Дмитриевич,- губы собеседницы едва заметно дрогнули.- Если я смогу помочь вам, помочь Лазаревым, я готова и к этому разговору.

Олег коротко глянул на нее и кивнул:

– Совершенно верно, Лазаревы попросили меня разобраться в смерти сына. Официальное следствие утверждает, что их сын был наркоманом, вследствие чего покончил с собой три недели назад. Но родители Ивана считают, что их сына убили...

– У нас... было четверо детей,- неожиданно перебила его собеседница.- После Ильи я родила еще двух дочек, Машу и Анечку. Может быть, поэтому я не пошла до конца. Потому что иногда лучше забыть и постараться жить дальше, а не идти до конца. Снежана была старшей. Олег Дмитриевич, мы не возлагали на нее особых надежд. Но мы желали ей счастья и готовы были сделать для нее все! Образование, положение в обществе. Все, что нужно человеку для жизни. Глядя на нас с Андреем трудно поверить, что у нас самих будущего не было. Я помню, как мой отец, напившись водки в выходной день, рассказывал нам с мамой, как много он сделает, чтобы я жила "по-человечески". Это не мои слова, а его. Но когда я решила поступить в университет после окончания школы, он этому воспротивился. Потому что это был груз для него. А моя мама оказалась настолько безвольной, что принялась поддакивать ему, и мне пришлось уйти из дому. Но я все же поступила в университет на отделение иностранных языков. И наверно я бы проституцией занялась, чтобы получить образование. Даже на это была готова. Но, к счастью, встретила Андрея,- она улыбнулась.- Университет я не закончила, потому что родила. Но со временем я обрела все, о чем может мечтать женщина. Олег Дмитриевич, я знаю, у вас есть дети. Своих родителей я упомянула неслучайно. Есть те, кто ради детей пойдет на что угодно. И есть те, кто для своих детей не сделает ничего...- она неожиданно осеклась.- Олег Дмитриевич, я хочу попросить вас об одной услуге. Ответьте мне, прежде чем я закончу.

– Если это будет в моих силах, Елена Евгеньевна,- кивнул Олег.

– Я знаю, что вы очень дотошный сыщик. Я говорила о вас с Софьей Адамовной Мелило.

– Да, мы тоже говорили о вас накануне,- еще раз кивнул Костырев.

– Олег Дмитриевич, я повторюсь. Есть те, кто ради детей способен на многое. Но о многом я не говорила со своим мужем, а он со мной. Олег Дмитриевич, если вы в ходе поисков вдруг обнаружите нечто касающееся моего мужа. Я вас прошу, прежде чем идти до конца поговорите со мной.

– Елена Евгеньевна,- после непродолжительной паузы ответил Олег.- Если вы можете сказать мне больше, говорите. А уж после мы разберемся с вашими секретами.

– Но это все что я хотела сказать вам,- отозвалась собеседница.- Я ведь и знаю не так много.

Костырев какое-то время молча постукивал перышком ручки по раскрытому блокноту.

– Хорошо, Елена Евгеньевна,- он посмотрел на Орлову.- Допустим, ваш муж скрывает нечто важное даже от вас. Если я правильно понял...- он снова замолчал и заговорил вновь только в тот момент, когда собеседница уже сама готова была продолжить.- Это всего лишь допущение, и его я пока что не буду даже в расчет принимать. Я понимаю, для вас это важно, вас это гложет. Вероятно, вас страшит желание супруга идти до конца. Но для меня это пока что значения не имеет. Вернемся к гибели Снежаны...- он осекся.- Простите, Елена Евгеньевна. Вопросами я все же невольно причиняю вам душевную боль. Еще раз прошу прощение.

– Продолжайте, Олег Дмитриевич,- кивнула собеседница.- Вам не за что извиняться. Я сама пошла на этот разговор.

– В одной из газетных заметок утверждалось, что в крови вашей дочери были обнаружены следы наркотического вещества. Но по тем или иным причинам этот факт скрыли. Я должен знать так ли это?

– Нет, Олег Дмитриевич, это неправда,- покачала головой Орлова.

– Будет досадно, если на поиски правды уйдет время,- произнес Олег, делая в блокноте пометки.- Елена Евгеньевна, у вас есть предположение, почему Снежана сделала это с собой? Что могло толкнуть ее на совершение такого поступка?