– Что это?- Прошептал Штольц, обозревая огромную впадину посреди каменистой пустоши.

– Осторожней,- предупредил спутников Свешников,- не подходите к краю. Здесь жили те, кто знал правду и думал о свободе. Их превратили в пыль.

– Отец...- прошептал Глейзер.

– В нашем мире не проливают крови, и мы очарованы отсутствием смертной казни. Наши медики без труда исправляют изъяны психики, превращая козлищ в агнцев. Своих детей мы растим как цветы в цветнике. Но тех, кто пытался остановить безумие и дать людям право самим решать, как жить и ради чего жить, истребили. Древняя жажда кипит в жилах наших хозяев. На самом деле все не так, как кажется.

Генрих на мгновение закрыл глаза и увидел утро этого дня, как он стоял со своими детьми и любовался Верхним городом под Утренними звездами.

– Мы должны помнить,- прошептал он свои же слова,- они думают о нас,- и сказал уже во весь голос:- То, что вы говорите - невозможно! Это только слова!

– Согласен,- улыбнулся Свешников.- Большая часть материалов, доказывающих мою правоту, была уничтожена. И все же кое-что удалось восстановить. Вы увидите доказательства, Генрих. Но это будет следующий шаг. Если вы с нами, встретимся завтра после рабочего дня по этому адресу,- он назвал Штольцу адрес в южных предместьях.- Навязать можно только кабалу, рабство. Исподволь, дьявольскими методами... Но свободой пропитано все, даже в этой золотой клетке. И все что нужно - это почувствовать ее сердцем.

Генрих закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В кабинете царила непроницаемая, ватная тишина. И сейчас для него невозможным было подойти к окну и открыть его настежь гимнам и песнопениям. После всего увиденного и услышанного.

Генрих медленно стянул плащ, бросил его на пол. Вслед за плащом полетела шляпа. Он подошел к столу и в изнеможении опустился в кресло.

– Боже, Боже,- прошептал едва слышно.- Что ты делаешь со мной?

Он несколько минут сидел без движения, закрыв глаза ладонью. Мысли в его голове прыгали как попугаи в клетке. И неизвестно до чего бы он додумался в этот час, но ход его хаотичных размышлений был прерван входящим сообщением. Генрих увидел кабинет магистра, в нем тоже царила тишина. Магистр сидел за рабочим столом. За его спиной многоцветьем переливалась интерактивная карта города. И только сейчас Генрих понял, что город напоминает круги от брошенного в воду камня.

Магистр молча смотрел на Генриха.

– Никогда не задумывался о том, что находится под Верхним городом,- наконец произнес Штольц.

– Архивы, библиотеки, научные лаборатории, испытательные стенды, массивы вычислительной техники,- ответил магистр.- Генрих, это огромный исследовательский центр. Один из многих. Если у вас остались силы и желание после этой непростой поездки, поднимитесь в мой кабинет.

– Конечно, Том. Я сейчас,- кивнул Штольц.

Он подобрал с пола одежду, убрал ее в шкаф и вышел из кабинета. С экранов информационного портала разносился голос телевизионного ведущего:

"...Благоприятные и устойчивые условия для ведения сельского хозяйства и своевременное усовершенствование методов агротехники уже позволяют снимать от трех до четырех урожаев овощей и три урожая злаковых..."

Референт магистра - темнокожий гигант с обритой головой оторвался от монитора и приветливо улыбнулся Генриху:

– Проходите, господин магистр вас ожидает.

Том Свенсон стоял возле окна. Ему уже перевалило за шестьдесят. И последние двадцать лет он занимал должность главы городского самоуправления.

– Генрих, я понимаю, как это непросто,- произнес он, продолжая смотреть в окно.- Неизменный, привычный с детства порядок вещей вдруг оказался ширмой. Не более того. Но время пришло. Нам нужны самые сильные, трезвые и холодные головы. Ты один из них.

– И давно вы узнали об этом?- Штольц присел рядом с ним на подоконник.

– Три года назад на своем столе я обнаружил отчет из Департамента общественного надзора. В нем шла речь о проведенной силовой акции в Каменистой балке... Генрих, я слишком долго заботился об этом городе и его людях, чтобы допустить трагедию. И это единственный мотив, который движет мною. Мы можем сбежать, существуют и подобные планы. Сбежать, прихватив с собой материальные ценности и все необходимое. На самом деле сделать это нетрудно. Сбежать и затеряться в уцелевших лесных массивах или на берегах Внешнего моря. Нас все равно не будут искать. Но бегство ничего не изменит, ибо гибель неотвратима и за границами городов. Я хочу показать несколько фотографий, Генрих,- Свенсон вернулся за письменный стол и протянул гостю пачку фотоснимков большого размера.- Не думаю, что ты видел их раньше.

Генрих прошел вслед за ним. Он неторопливо перебирал фотографии испепеленных городов. Высотные дома с металлическими остовами, покосившиеся от чудовищных взрывных волн и огромные кратеры, напоминавшие впадину в Каменистой балке.

– Триста двадцать семь лет назад, по старому исчислению - это 2105 год, противостояние Царства Завета и Евразийского Союза закончилось самоистреблением Союза, закончилось катастрофой, Генрих,- тем временем продолжал говорить Свенсон.- Двадцать первого августа того же года, это примерно шестнадцатый день двенадцатого месяца, одновременно сработали все роботизированные системы вооруженных сил государств Евразийского Союза. Был нанесен ракетный и лучевой удар по соседним странам, по населенным пунктам и промышленным предприятиям внутри государств, по странам, расположенным на других континентах. Фактически человечество было уничтожено...