– Очень хорошо,- кивнул Свешников.- Мы ждем вас, Генрих...

Трехмерная проекция свернулась в ослепительную точку, оставив после себя дыхание свежего ветра.

Генрих подошел к окну и неожиданно почувствовал непреодолимое желание увидеть город со смотровой площадки шпиля башни магистрата. Он захватил плащ со шляпой и вышел из кабинета. Лифтом поднялся на последний этаж и по винтовой лестнице добрался до смотровой площадки. Панорама города раскинулась перед ним: жилые башни желтого цвета и синие шпили административных учреждений, широкие улицы, многоэтажные террасы городских садов и парков. Город расходился от циклопической верхней части правильными концентрическими кругами, делился на сектора, дробился на общины, растекался на окраинах жилыми предместьями. Верхняя часть города была окутана облаками. Над северными предместьями клубились грозовые тучи. Работники службы климат-контроля следили за тем, чтобы на протяжении суток над каждым районом города проходил дождь.

Генрих облокотился на перила и принялся смотреть на облачную цитадель Верхнего города. Он попытался представить улицы и невысокие дома, в которых живут молчаливые бородатые люди со своими женами и детьми. Когда-то в детстве он слышал, как его дед по материнской линии рассказывал одному из приятелей о Верхнем городе, и представления, которые возникли тогда в его воображении, он пронес до вчерашнего дня. Иногда он даже видел Верхний город во сне. И большую часть жизни провел очарованный этим видением.

Генрих закрыл глаза и увидел невысокие дома с плоскими крышами и выступами каменных плит вместо балконов. Увидел рыжебородых стариков в черных квадратных шапочках и одеждах первых общинников возле этих домов. Здесь на высоте Верхнего города облака были просто туманом, дымкой, превращавшей мир внизу в неясный отпечаток чьих-то усилий. С высоты в шесть тысяч футов сквозь призрачную дымку облаков нижний город казался не реальней миража в пустыне.

Генрих глубоко вздохнул и открыл глаза. На самом деле он не знал и не мог знать, как живут в верхней части городов. До вчерашнего дня его представления об этом были не больше фантазии ребенка, подслушавшего разговор взрослых. А быт и уклад жизни в верхней части города разумеется не был закрытой темой для разговоров, но говорить об этом считалось дурным тоном. Всегда казалось, достаточно сознания того, что о них думают и заботятся.

– Кто вы?- Прошептал он, продолжая смотреть на Верхний город, окутанный пеленою белых облаков.

Над городом плыло величавое "Ты моя гора и моя ограда"...

Спустя час с небольшим он оставил машину возле кованых ворот двухэтажного особняка в южных предместьях. Через калитку попал в сад с тщательно ухоженными кустами и лужайками. Мощеные красным кирпичом дорожки замысловато вились, пересекались и разбегались в разные концы сада.

Генрих прошел к дому и дернул за шнурок колокольчика. Через минуту входная дверь открылась, и Генрих увидел двух темноволосых близняшек лет двенадцати.

– Добрый вечер, сир,- произнесла одна из них, и они одновременно поклонились гостю.

– Дедушка ждет вас,- произнесла ее сестра.- Господин, я возьму ваши вещи,- и приняла из его рук плащ и шляпу.

В доме пахло какими-то незнакомыми благовониями, в комнатах царили сумерки. Девочки провели гостя во внутренний дворик. Разговаривая со Свешниковым, Генрих принял его за оранжерею.

Здесь было сумеречно и тихо. Песнопения не просачивались внутрь сквозь разноцветное звуконепроницаемое стекло крыши. Посреди дворика журчал небольшой фонтан.

– А вот и вы, Генрих,- Свешников и хозяин дома поднялись с кресел.- Познакомьтесь с моим другом - Лео Кранц.

Высокий сухопарый старик протянул Генриху руку для пожатия.

– Счастлив познакомиться с вами, господин Штольц. Прошу вас, присаживайтесь,- он показал гостю на одно из кресел возле обширного круглого стола, за которым они сидели. Стол был завален файлами и распечатками.

– Насколько мне известно, вчера вы встречались с Азаровым,- произнес Свешников, возвращаясь на свое место.- Это значительно упрощает нашу задачу. Мы не будем касаться вашей родословной, Генрих. Наша задача несколько иная. В своей области вы бесспорный специалист. Но уклад таков, что круг ваших интересов не выходит дальше семейных проблем и профессиональных занятий.

– Генрих, мы постараемся расширить ваш кругозор,- хозяин дома протянул гостю бокал красного вина.- В силу обстоятельств вы были ограничены в познании окружающего мира. Будущее создается пытливыми умами. Это правило. Триста лет назад мы стояли на пороге великой эпохи. Многим казалось, что недалек час когда разум, наконец, преодолеет врожденную инертность человеческой природы. И многие уже видели на горизонте очертания совершенно другого мира. Мира более понятного и без сомнения более совершенного, чем тот в котором люди жили тысячи лет. И люди стремились к совершенному миру. Они стремились к нему... Но недостаточно проникнуть в тайны природы и обуздать стихии. Недостаточно обратить энергию и мощь этих стихий на благо. Могущество на материальном плане грозит неминуемыми бедами и катастрофой мирового порядка, свидетелями чего мы с вами являемся. Генрих, мы не свидетели подъема народа особо любимого Богом. Мы - свидетели невиданной доселе трагедии уничтожения вполне благополучной цивилизации и дальнейшее порабощение ее потомков. Первообщинники, как называют себя жители верхней части городов, не часть нашего народа. Они те, кто контролирует ресурсы и использует эти ресурсы по своему усмотрению. Мы не знаем, какой именно результат они пытаются получить в ходе дальнейшей эволюции их цивилизации. Вполне возможно, конечная цель первообщинников так и останется для нас тайной. Но нам достоверно известно, что в будущем они попытаются расширить сферу своего влияния за пределы нашего мира.

– Простите, я не понимаю,- покачал головой Генрих.

– Множественность миров вселенной, Генрих. Астрономические знания нужны нам меньше всего. Мы солнце и то едва видим,- Свешников включил проектор.- Эту запись нам передали европейцы. Так мы называем Азарова и его друзей.

Ослепительная вспышка на мгновение залила внутренний дворик. И перед Генрихом развернулась клокочущая вселенная. Звезды, планетные системы, галактики. Генрих помнил эту картинку из лекций общего курса образования.