— Милая, покажите ваши пальчики.

Молча взглянув на него, Сенна протянула ему больную руку.

— О, да они у вас неправильно стоят.

— Что это значит? — Сенна прикусила губу и нахмурилась.

— Это значит, что можно оставить все как есть, но пальцы срастутся криво, если вообще срастутся. Однако я могу их выправить. — Ирландец сел на пятки и пристально посмотрел на девушку. — Так как же, милая?

— Звучит… не слишком приятно. Что вы знаете о таких вещах?

— Да, это неприятно, — кивнул Финниан.

— Что вы знаете о том, как вправлять кости? — проворчала Сенна.

— Если жить так, как живу я, многое узнаешь, — ответил ирландец.

— Это ваш ответ? — Сенна насупилась. — П-ф-ф… вы, по-видимому, ничего не знаете.

— Знаю больше вашего.

Сенна засопела и покачала головой:

— Нет, не верю.

— Тогда предлагаю оставить все как есть. — Финниан встал. — Только вы не сможете двигать пальцами, милая. И они у вас станут уродливыми. Возможно, все время будут гноиться.

Устроившись на пригорке под ветвями ближайшего дерева, Финниан искоса поглядывал на Сенну. А та сидела прямая, как колесная спица, и смотрела на росший рядом с ней куст.

Вскоре Финниан зевнул и закрыл глаза — на него накатывал сон.

— Эй, Финниан! — послышался жалобный голос девушки.

— Да, слушаю. — Он открыл глаза.

— Я потеряла гребень!

— А-а… — протянул он, не зная, какого ответа от него ждут.

— А волосы совсем грязные. — Какое-то время Сенна молча теребила подол рубашки. Потом пробормотала: — Финниан, мне нужно принять ванну.

Он со вздохом проговорил:

— Примите мои извинения, миледи. Я забыл прихватить с собой вашу ванну.

— Мне не нравится, как ваш народ разместил реки и ручьи, — продолжала девушка. — Они крайне неудобно расположены. В Англии через каждые несколько ярдов есть хоть что-то, хоть какая-то вода.

Финниан снова вздохнул:

— Непременно отведу вас к реке.

— Обещаете?

— Да. — Он снова закрыл глаза.

Прошло несколько секунд.

— Финниан…

— Слушаю, Сенна. — Ему опять пришлось открыть глаза. Над ним темнели листья гигантского дуба, а выше простиралось усеянное звездами небо.

— Вы сказали, что мы пойдем в какой-то город?

— Да.

— А это разумно?

— Вы думаете, что я принимаю решения бездумно?

— Я так не сказала. Но… город?

— У меня нет выбора. Я должен там кое с кем встретиться.

— О-о!.. — Она презрительно фыркнула. — Кое с кем? Что ж, надеюсь, она симпатичная.

— Трудно быть симпатичнее, чем вы, — закрыв глаза, отозвался ирландец, и после этих его слов на некоторое время воцарилась тишина.

А встретиться он должен был с Редом — тот якобы обнаружил, где находится драгоценное, когда-то потерянное руководство по приготовлению красок. И ценность, конечно же, представляли не краски сами по себе, а то смертоносное оружие, которое можно было из них изготовить. Обладатель такого оружия мог бы выиграть любую войну.

Финниан понимал, что опоздает на пять дней, но пять дней или пять лет — какая разница? Он все равно завершит это дело. И он знал, что Ред будет ждать, потому что…

— Финниан, — снова раздался тихий голос Сенны. — А что вы делали в тюрьме Рэрдова?

На сей раз он решил не открывать глаза. Но все-таки ответил:

— Бродил по мутной реке.

— Вы имеете в виду сырость в камерах, да?

— Нет.

Прошло еще несколько секунд.

— Финниан…

И опять он был вынужден открыть глаза.

— Да, слушаю.

— Финниан, мне нужно поесть.

Стряхнув с себя сон, он взял мешки, стал на колени рядом с Сенной и, порывшись в мешках, протянул девушке ломоть хлеба и сыр. Она пришлась жевать, а потом вдруг опустила руку на колени, и еда выскользнула из ее пальцев.

— Финниан…

— Но, Сенна, я… — Пора было положить конец этому нелепому разговору, и он проворчал: — Сенна, вам тоже надо поспать.

Она тихонько вздохнула:

— Но у меня рука болит. Помогите мне, хорошо?

— Да, хорошо. — Финниан поднялся и достал фляжку. — Вот. — С глухим хлопком вытащив пробку, он поднес фляжку к лицу Сенны, но та, поморщившись, пробурчала:

— Виски противное.

— Раньше вы прекрасно пили его. — Финниан нахмурился.

— То было раньше…

Присев, он шумно выдохнул. Потом поднес флягу к губам девушки и приказал:

— Пейте же!

Она тяжко вздохнула и, словно исполняя долг мученицы, сделала глоток.

— Еще.

Сенна опять вздохнула, сделала глоток и поперхнулась.