Финниан уговорил ее сделать еще несколько больших глотков, затем выкопал небольшую, но довольно глубокую ямку, соорудил в ней маленький костер и приготовил травы. Пока закипала добытая им где-то вода, он рукояткой кинжала распрямил корень, потом приготовил припарку и чай, после чего наконец снял со сломанных пальцев девушки грязную повязку, ставшую от запекшейся крови очень толстой, твердой и негнущейся.

— Вы даже не удосужились вымыть их, — с мягким упреком сказал Финниан, глядя на пальцы Сенны.

— Вы же не отвели меня к воде… — ответила она.

— Но прошлой ночью мы переправлялись через реку. Разве забыли?

— Да, по валунам, — буркнула Сенна. — Мы переправлялись через реку, прыгая по огромным камням, и вряд ли это был удобный момент для… — Она икнула. — Тогда я думала совсем о другом.

— Это ужасная ошибка с моей стороны, госпожа.

Я исправлю ее при первой же возможности, — пробормотал Финниан, не придавая значения своим словам, а сосредоточив все внимание на изящных, но изуродованных пальцах девушки.

— О Боже… — простонала она. — От меня ведь вонь до небес. Нам обоим нужно вымыться, а мы вместо этого скачем по камням. — Снова икнув, она потянулась к фляжке.

Финниан едва заметно улыбнулся. «Пусть продолжает щебетать и пусть продолжает пить», — подумал он, осторожно прощупывая пальцы девушки.

— А полежав у Рэрдова во рву… — Она сделала еще глоток. — Ох, от меня сейчас, наверное, воняет, как от бадьи с отбросами. Не пойму, как вы могли целовать меня.

— Как мог, так и целовал.

Сенна в задумчивости покачала головой — словно сокрушалась о том, что прошли времена подлинного рыцарства.

— Ох, какой ужасный день, Финниан…

— Не день, а ночь, моя милая.

— Вы смеетесь надо мной, да? — Она взглянула на него из-под опущенных ресниц.

— Ничего подобного, — возразил Финниан, легким прикосновением проводя по безымянному пальцу ее левой руки. Этот палец и мизинец были сильно повреждены и приняли неестественное положение. Сухожилия же оказались не на месте, и, следовательно, кости срастутся неправильно. И тогда уже Сенна больше не сможет шевелить этими пальцами и полностью владеть левой рукой.

Да уж, Рэрдов знал, что делал. Он не раздробил кости, просто аккуратно и точно сломал их, — а без этих двух пальцев она все же сможет обойтись. Жалкий ублюдок!..

— Повалявшись с вами по грязи… — Сенна в очередной раз икнула. — И без ванны…

— Вы опять про ванну?

— Думаете, я просила вас целовать меня? — Она сокрушенно покачана головой. — Ведь вы так много знаете о женщинах…

— Кто сказал, что я что-то знаю о женщинах?

— Поэтому вам должно быть известно, что женщина никогда не просит мужчину… поцеловать ее. — Сенна торжествующе посмотрела на него и слегка покачнулась.

— Вот. — Он сунул ей между зубов толстую палку. — Прикусите.

Девушка подчинилась, но все же заворчала:

— Фы ф… перфую ошереть толхны гнать, што хеншина претпошитает… А-а-ах! — взвизгнула она, когда Финниан резко сломал ей пальцы.

Взвыв от боли и выронив палку на землю, она отпрянула и, став на колени, попыталась подняться на ноги. В конце концов ей это удалось, и она, пошатываясь, сделала несколько шагов, а затем снова опустилась на колени, сжимая больную руку здоровой и сдерживая слезы.

Потребовалось довольно много времени — вероятно, целая минута, — прежде чем к ней вернулся дар речи.

— Ирландец, придет время, и я отплачу вам такой же болью, какую вы причинили мне, — проговорила она хриплым голосом.

— Буду ждать с нетерпением, — протянул Финниан, радуясь ее гневу. Ему требовалось, чтобы она оставалась в этом состоянии ярости, потому что он еще должен был правильно установить кости и крепко перевязать пальцы — так, чтобы они оставались прямыми.

Она стояла на коленях и, хлюпая носом, тихонько всхлипывала.

— Вы хнычете и жалуетесь, как ребенок, — холодно заметил Финниан, чтобы разозлить ее еще больше и тем самым придать ей сил.

— Я не хнычу и не жалуюсь…

— Дайте мне руку, — приказал Финниан. — Быстрее!

С трудом поднявшись на ноги, Сенна неуверенно подошла к нему и, чуть покачнувшись, села под дерево. Ее волосы, ничем не сдерживаемые, падали ей на плечи и на спину каштановыми волнами, и Финниану сейчас показалось, что место этой женщины — во дворце какого-нибудь султана. «Впрочем, нет, пусть лучше остается здесь, рядом со мной», — подумал он неожиданно.