Сосновский отогнал неприятно-навязчивые мысли. Надо бы и поработать, да только настроение изгажено. Нет, не смертью Дипломатской, а что вообще приходится вспоминать о ней. Он отвернулся от окна, вздрогнул - за столом сидел незнакомый муж-чина. Странно, как это не услышал доклад секретаря о нем, задумался, видимо.

– Извините, не расслышал кто вы и цель вашего визита?
– спросил хозяин кабине-та.

– Кто я - не важно. А цель проста - вернуть награбленное, уворованное тобой имущество. Вернуть деньги России и ее народу.

Низкий металлический голос незнакомца вселял страх, но Сосновский и не такое видывал, быстро взял себя в руки. Заговорил, наклонившись вперед и раздражаясь:

– Русский... еще один воздыхатель денег. Вали отсюда, придурок, - Сосновский сорвался на крик.

Незнакомец внешне никак не среагировал, только губы слегка покривились в еле заметной усмешке.

– Пошел вон, - продолжал кричать Сосновский, одновременно нажимая на кнопку вызова секретаря.
– Костя, гони этого в шею. Костя, черт возьми, куда ты пропал?

Незнакомец наблюдал с легкой усмешкой, как заметался Сосновский. Он подско-чил к двери, пытаясь открыть ее и позвать секретаря, охрану. Но, дверь, почему-то, не от-крывалась.

– Да что это такое, что, черт подери, - он продолжал дергать дверь.
– Весь день на-смарку...

– Это правда - день будет непростым и длинным. Не надо хвататься за телефон. Он не работает, как не работают кнопки вызова секретаря и охраны. Кабинет закрыт, есть только я и ты.

– Да как ты смеешь?..

– Стукнуть тебя что ли, Сосновский, или сам задницу прижмешь? Надоел уже своим зудом. Сядь, - повысил голос незнакомец.
– Вот так, хорошо, а теперь слушай. Ты сегодня умрешь, но у тебя есть два варианта. Первый...

– Да пошел ты... много вас тут таких было, - Сосновский искал глазами - чем бы стукнуть незнакомца. На удивление: он не испугался, по крайней мере, по нему видно не было.

– Первый, - продолжил незнакомец, - умрешь быстро. Второй - умрешь мучитель-но, очень мучительно и долго, очень долго подыхать станешь. Можешь орать сколько угодно - в здании никого нет, кроме нас.

Нервозность Сосновского изменила качество, она перешла из раздражительности в обеспокоенность. Но страха, страха еще не было.

– Значит, если что-то сделаю, то умру быстро. Не сделаю - умру болезненно и длительно. Старый трюк шантажистов. На-ка, выкуси.

Сосновский сложил пальцы в фигу и с удовольствием вертел ею в сторону незна-комца. Уверовав за многие годы в свою безнаказанность, он и сейчас не чувствовал, не ощущал кожей реальной опасности.

– Что ж, видимо надо показать, а потом уже продолжить разговор.

Незнакомец встал, подошел к креслу Сосновского, крутанул резко, обматывая ту-ловище и руки скотчем.

– Вот, теперь можно и дальше общаться, а то одно недопонимание.
– Он взял пальцами левый мизинец Сосновского.
– Правая рука нам еще пригодится.
– Сжал с такой силой мизинец, что кости захрустели, словно под прессом.

Сосновский дико взвыл, его глаза округлились, наполненные ужасом и болью. Он не ожидал, никак не ожидал, что такая участь может постигнуть и его. Через некоторое время крики перешли в стоны и всхлипывания.

– Окей, теперь можно и продолжить разговор. Любой твой неверный ответ, любая ложь будет стоить очередного пальца. Собственно мне нужен твой один глаз, одно ухо, правая рука и, может быть, рот, чтобы мог сказать что-нибудь. А остальные части тела мне не нужны. Буду ломать, крушить... или ты готов к первому варианту?

Сосновский закивал головой, вымолвил с хрипотцой, все еще морщась от боли:

– Я согласен, - он снова закивал головой.

– Хорошо. Я приехал забрать наворованное тобой, украденное у российского на-рода. Все, что ты смошенничал, стащил, выбил рэкетом, убийствами и террором - надо вернуть.

– Я никого не убивал, не рэкетировал, а терроризм - это вообще смешно.

Незнакомец подошел и размозжил Сосновскому следующий палец. Когда он не-много успокоился от крика, продолжил.

– Да, своими руками ты не убивал ни кого. Но по твоему приказу, от жадности твоей, погибло много людей. Ты лично не занимался рэкетом и террором, ты руководил, приказывал, даже Президентов тасовать пытался. Но пришло и твое время. Зло, совер-шенное тобой, не вернется сторицей - лишь мелкой крупицей. Просто его слишком много - твоего зла.
– Незнакомец закурил, пододвинул какое-то блюдце вместо пепельницы к себе.
– Однако, продолжим. Какая у тебя сумма на счетах, на всех счетах?