Присутствующие удивились высказанной мысли. Нет, не самой мысли, как тако-вой, а ее озвучиванию. Многие так думали, но вслух не говорили об этом. Один раз лишь Президент высказался публично и очень мягко в отношении Меченова, что надо было уважать мнение народа и не противоречить референдуму, что он бы многое по-другому сделал. Но, во-первых, сейчас говорил не Президент, а во-вторых - и разговор не публич-ный, и афишировать его не надо. Хотя... всегда у таких лиц гадости почему-то после смерти всплывают.

Бортовой после совещания задумался. А почему он, собственно, "катит бочку" на Посланника? То, что он "грохнул" Сосновского и Меченова, Бортовой даже не сомневал-ся. Как и каким образом все сделано, директор ФСБ не знал. То ли мысли Посланник уме-ет внушить на расстоянии, то ли еще что - неизвестно. Но ведь все правильно - давно пришла пора с этими гадами рассчитаться. Надо лишь аккуратно, дозировано и опосредо-ванно выбрасывать в прессу информацию о том, что фигуранты в Россию хотели, а спец-службы Запада их не пустили. Фактов нет, а слухи будут. И в нашу пользу.

ХLIV глава

Оракул прибыл ровно в 19 часов. Его ждали и охрана уже не задавала вопросов, провели прямо к Гончару.

– О, дорогой, рад тебя видеть, - начал Гончар, - проходи, присаживайся, отведай, что Бог послал.

– Святого и Веревки нет, ты передал им мою просьбу?
– не отреагировал Оракул на приглашение.

– Я и вчера не сомневался, что приходил именно ты. Хотя - сам черт не разберет вас в вашей одежде. Ты присаживайся к столу - выпьем, закусим, а потом и дела бренные обсудим, - гнул свое Гончар.

– Ты передал им мою просьбу?

– Да передал, передал, - немного разочарованно бросил Гончар, - лично с каждым по телефону говорил, не могут они приехать: дела.

– Значит, они меня не услышали. Хорошо, пусть и их не слышит более никто.

– В смысле?

– Я вот зачем пришел, - пропустил он вопрос Гончара, - когда-то вы трое короно-вали Соленого. Он обманул вас и вы не знали, что он петушок.

– Что?
– перебил Гончар, - ты говори, да не заговаривайся, Оракул.

– Соленый родом из Литвы, - спокойно продолжил Оракул, - там в 17 лет он сел за изнасилование четырехлетней девочки, там его и опустили. Вышел, перебрался в Россию, сменил фамилию с Бразаускас на Бразина. Дальше ты знаешь все, Гончар. Ошибку сам исправишь, пока сход предъяву не сделал. Свой косяк сам и убрал - это нормально, по-вашему. К тому же ссучился Соленый, на кума пашет. Тот разузнал как-то, что Соленый петушок и держит его на крюке, крепко держит, сам понимаешь. Отсюда опера и про вас многое знают.

Оракул повернулся и вышел.

– Ни хрена себе - пидор среди воров...
– Гончар налил себе полный бокал коньяка, выпил залпом.
– Ты слышал, Белый?

– Слышал, - Белый вышел из соседней комнаты.
– Да-а, вот тебе и информация к размышлению. Что делать будем?

– Что делать, что делать? На парашу Соленого садить, а не что делать.

Гончар явно нервничал, понимал, что за коронование петушка и самого могут опустить. На воле не опустят - просто убьют. Незнанием не отговоришься - обязан был проверить. Он схватил телефон - пусть и Святой с Веревкой понервничают.

Телефон молчал, ни Святой, ни Веревка не отвечали.

– Да что они там - охренели что ли все, - возмущался Гончар и продолжал "дол-бить" номера.

Наконец от Веревки пришла СМСка: "Святой умер только что, у меня пропал го-лос, говорить не могу".

Гончар оторопел, ткнул пальцем в сотовый.

– Читай.

Белый прочел послание и тоже опешил. Налил коньяка, выпил.

– Это Оракул, я тогда не понял его слова: "Пусть и их не слышит более никто". Понятно, что решение Святой принимал, а Веревка так, в попутку сыграл. Вот и не услы-шит их более никто. Ну, Оракул... И не предъявишь ничего - вообще в Чите не был. А Святой наверняка от инфаркта или кровоизлияния в мозг умер. И без экспертизы все ясно.

Гончар налил коньяк, выпил. Понимал, что напиваться нельзя сейчас, но и спирт-ное, вроде бы, не брало.

– Поедешь в Литву, Белый, надо братве доказуху предъявить. А я пока здесь Со-леного на парашу посажу. Ждать нельзя, одновременно надо действовать.

– Это правильно, Гончар. Уверен - Оракул не врет.

– Да-а, такое не соврешь - жизни стоит. Но доказуха братве нужна и именно от нас. Как это мы так со Святым лопухнулись? И подумать такое никто не мог, в мыслях представить.