— Теперь, когда ты мне все объяснил,— сказала Сьюзи,—это выглядит совсем не плохо... Но сейчас можем мы вернуться обратно? Я все-таки боюсь опоздать домой.

— Хорошо. Только почему тебе так необходимо приходить домой вовремя? Что для тебя «время»?

— «Время» — это когда ты должен быть в определенном месте прежде, чем произойдут определенные вещи, а если тебя там не окажется, значит, ты опоздал и все сходят с ума. Но вот завтра пятница, последний день занятий, а потом будет суббота. В субботу я могу играть с тобой весь день, а не чуть-чуть, как сегодня. А потом будут целые летние каникулы.

— Здорово! — сказал Герман.—Давай отправимся в путешествие.

— Куда?

— Не знаю. Есть какое-то место, куда ты особенно хочешь попасть?

— Не знаю. Но у нас целое лето впереди.

— Да, правда...— ответил он, снижаясь и приземляясь за гаражом.

В субботу они устроили пикник на маленьком островке посреди большого озера. Сьюзи не знала точно, где оно находится, слышала только, что это было очень далеко.

Герман съел шесть сэндвичей с ветчиной, а потом летал над озером в поисках рыбы, потому что все еще был голоден.

Он кружился и кружился, всматриваясь в воду. Потом нырял, падая как камень. Сначала его огромный клюв вонзался в воду, словно копье. Через мгновение он выныривал из озера, мокрый и блестящий, крепко зажав в клюве рыбу. А еще через мгновение рыба исчезала в его пасти, и он снова взмывал в небо и начинал кружиться.

Через некоторое время он вернулся и опустился на пляж рядом с ней.

— Ну и много же ты съел! — удивилась девочка.

— У большого и аппетит соответствующий,— ответил он.

— Сколько же ест взрослый птеродактиль? — спросила она.

— О, очень много. На самом деле они проводят большую часть жизни в поисках еды.

— Тебе не кажется, что это несколько утомительно?

— Нет, отчего же, если ты получаешь удовольствие от еды,— ответил он.

— Не думаю, что мне понравилось бы все время разыскивать еду.

— Знаешь,— сказал он,— когда тебе что-то доставляет удовольствие, то поиски этого тоже доставляют удовольствие. Я бы сказал, что половину любой жизни занимают поиски того, что доставляет удовольствие,— и, возможно, это самая приятная половина.

— Поиски?

— Поиски.

— А что мы теперь будем делать? — спросила она.

— Давай посидим на солнышке, там так тепло и хорошо.

— Давай.

— ...Потому что самая прекрасная вещь на свете — это когда ищешь и находишь, с этим могут сравниться только новые поиски,— закончил он.

Они довольно долго сидели на солнышке, и им было тепло и хорошо. Но вот Герман зевнул, деликатно прикрыв клюв кончиком крыла. Затем он расправил крылья и стал похож на большой развевающийся флаг.

— Еще полетаем? — спросил он.

— Непременно!

— Тогда прошу на борт,— и он склонился перед ней.

Они полетели дальше.

Герман поднимался все выше, и Сьюзи чувствовала себя ракетой, летящей на Луну, с той только разницей, что был день и она знала, что аварии не произойдет и она всегда плавно приземлится.

Они оставили позади озеро и большие холмы за ним. Потом они стали подниматься все выше и выше, пока воздух не стал холодноватым даже для субботнего полдня в начале июня.

Сьюзи посмотрела вниз.

Дорога превратилась в маленькую желтую ленточку, а деревья — в молодую, только что пробившуюся морковную ботву. Поля выглядели так, словно их размалевали зеленой краской.

Они полетели дальше, и Герман поднялся еще выше.

Сьюзи видела реки, похожие на серебряные ниточки, и переброшенные через них мосты, напоминающие крошечные роликовые коньки на кукольную ногу. Разноцветные крыши домов походили на ряды камушков, которые выкладывают на пляже.

По мере того как они поднимались выше, все чаще мимо проносились маленькие белые хлопья, похожие на клубы дыма.

— Что это? — спросила она.

Герман повернул голову.

— Клочки облаков,— ответил он.— А вот и целое облако прямо над нами.

Она посмотрела вверх.

— Но оно точь-в-точь как туман,— возразила она.

— Разумеется. Облака и есть туман, поднявшийся в небо.

— А мне казалось, что они похожи на подушки или сахарную вату.

— Они так выглядят, если смотреть снизу,— согласился он,— но на самом деле это туман, который не хочет стоять на месте.

Герман изменил курс и полетел через облако.