Двое подростков звонко прокричали друг другу вызов, затем каждый нагнулся с седла, чтобы подхватить оружие: Колку подвернулось обломленное копье, Кимону — затупленный железный меч. Первая яростная стычка ничего не решила, но Колку оказался проворным и гибким: он ловко изворачивался, бросался камнями, пользовался обрывками веревки, чтобы зацепить ноги чужого коня и заставить его споткнуться.

И умением, и силой Колку превосходил молодого корнови. Хотя Кимон изловчился нанести отчаянный удар, воспользовавшись промахом Колку, который открылся на возвратном движении левой руки, тот мгновенно учел ошибку, закрылся и стал снова наступать.

Когда они сошлись пешими — кони устали и сбежали из круга, едва их отпустили, — Колку ошеломил Кимона двойным прыжком и, хотя юный корнови отскочил назад, достал его голень обломком копья. Он опрокинул мальчика наземь, положил древко ему на горло и встал на него коленями, принудив Кимона сдаться.

Наследник Вортингора достал бронзовый клинок и с торжеством надрезал Кимону кожу на челюсти. Позволив ему подняться, он подставил лицо, чтобы и Кимон оставил свой знак на подбородке победителя.

Оба обрели шрамы на подбородке.

Теперь юноши трижды обнялись — молча, торжественно, не замечая струящейся крови, — и один из них был воистину несчастен.

Проходя сквозь молчаливый ряд взрослых воинов, Кимон гневно вздрогнул, услышав дружный смех товарищей Колку.

Он прошел прямо в гостевой дом, где Урта беседовал со своими советниками. Правитель не стал смотреть на унижение своего сына, незаметно ускользнув после первого обмена ударами. Кимон это заметил и был поражен до глубины души. Он весь дрожал, но все же дерзко обратился к отцу:

— У меня есть вопрос.

Урта оглянулся на сына:

— Да?

— А сам ты получил шрам на подбородке как победитель или как побежденный? Я не догадался спросить прежде.

— Как победитель.

— А я нет.

— Я знаю.

— Должен ли я чувствовать стыд? Гнев? Унижение? Что я должен чувствовать?

— А что ты чувствуешь?

— Злюсь. Злюсь внутри. Я страшно зол. Злость вот-вот прорвется у меня сквозь кожу.

Воины негромко рассмеялись, хотя, постукивая ножами по дереву, ясно дали понять, что не насмехаются над мальчиком. Урта вернулся к прежнему разговору, напоследок добавив:

— Тогда все в порядке. Жаль мне оленя, которого мы загоним завтра. — Он взглянул на своих людей. — Думаю, тебе привидится лицо Колку даже под хвостом убегающего оленя. И не хотел бы я быть этим оленем.

Снова тихий, одобрительный смех.

Кимон ушел в растерянности и забился в угол. Сперва он сверкал оттуда глазами, а потом расплакался, стараясь, чтобы его никто не услышал.

Я не присутствовал при лунной охоте. К тому времени я уже занялся другими делами. Я услышал о ней от Кимона позже, и его рассказ поразил меня. Если бы только у меня хватило ума понять значение случившегося!

Звон бронзовых колокольчиков созывал охотников. Урта и Кимон в зале правителя заканчивали приготовления. Они нанесли на лица полоски черной краской и привязали к плечам кусочки черного овечьего руна. Когда они вышли наружу, то увидели, что кони уже ждут их: конюхи заменили металлическую сбрую кожаной. Луна стояла низко и была не совсем еще полной. Она загоралась и тускнела за проплывающими через ее лик облаками.

На лунную охоту собрались двадцать воинов. Они кольцом окружили Глашатая Земли, а тот, завернувшись в плащ из черных вороньих перьев, присел на корточки. Он выглядел встревоженным, как и Вортингор, который кивнул Урте и тут же снова обратил лицо к взбудораженному, суетящемуся друиду.

Кимон ввел в круг своего коня и бросил короткий кислый взгляд на Колку, но вспомнил, как следует себя вести. Короткое насмешливое прикосновение к шраму на подбородке, и Колку тут же отвел глаза.

Глашатай вслушался в голос земли, затем семь раз хлопнул ладонью по сухой траве. Урта шепотом задал вопрос стоявшему рядом охотнику и узнал, что друида удивляют размер и природа оленя. Звуки его рева представлялись знакомыми, но топот его ног — нет. Животное находилось на краю леса, прямо под луной, и неумолимо приближалось к крепости. Но земля отзывалась не так, как должна была отозваться на подобное существо. Что-то здесь было неправильно.

Глашатай Земли поднялся на ноги и обратился к Вортингору. Следует отказаться от охоты, советовал он. Олень уловил ветер задуманной охоты и теперь созывает стихийные силы для своей защиты. Было еще что-то, но он не сумел увидеть это так ясно, как надо бы. Следует отказаться от охоты.

— Чушь, — прозвучал ответ правителя. — У нас гости. Пусть охотники принесут домой добычу в десять раз больше или меньше, чем рассчитывали, но лунная охота состоится.

Между спутниками правителя завязался спор, и правитель с заметным раздражением прислушивался к нему.