Каждый по очереди устремил на него обожающий взгляд и снова занялся приведением в порядок шкуры.

Позже, когда Мастер возвращался в пещеру, стражи бежали за ним, рыча и вылавливая мелкую лесную добычу: воспоминания дикой свободы, которой их бронзовые тела никогда не знали. Каждый из них вернулся на свое место. Мастер хорошо сделал их. В тихие минуты, когда от них не требовалось службы, им снилась жизнь, по образцу которой их изготовили.

Мастер вернулся в мастерскую — в малую мастерскую вблизи главной пещеры — и поместил диск на полированный камень, служивший ему для работы. Резные знаки на стене отражались в камне розовыми и зелеными бликами. Темный диск с последними известиями заставлял его склоняться все ниже, все глубже уходить в его тайны.

И тогда-то он услышал тихое эхо шагов в глубине горы и осознал, что в его пещеру кто-то вторгся и теперь обследует ее.

Как они сумели обойти сторожей и подобраться так близко? Второй раз за день его застали врасплох!

Он неслышно подобрался к выходу из пещеры.

Пятеро пробирались между механизмами, обнажив мечи и опустив щиты, на их жестких лицах — любопытство к невиданным ими созданиям. Один, высокий и властный на вид, раскрутил колесико диска и засмеялся его басовитому гудению. Теперь Мастер осознал, что еще отличало их от местных жителей.

Судя по странным прическам, по мечам и круглым разрисованным щитам, они были из Греческой земли.

Они чуть не весь день стерегли подножие горы, подражая движениям и повадкам охотников, каждый в свой черед урывая случай взглянуть на пещеру, оценить подходы и ожидавшие их опасности.

Подъем ко входу в пещеру был труден; другого Ясон и не ожидал от создателя лабиринтов. Остроглазый Линкей выстроил в уме карту запутанных троп. Мера предстоящих опасностей выяснилась достаточно скоро, когда два пса из кедра и бронзы, злобно рыча, набросились на пришельцев, норовя порвать их в клочья.

Закаленный в огне Иофест знал толк в металлах. До того как откликнуться на зов сновидения и присоединиться к походу аргонавтов за руном, он был подмастерьем у Гефеста. Работая у горна, любимый ученик бога-кузнеца свалился в самый жар и пролил себе на живот расплавленную бронзу. Иофест вырвал смертоносный металл из тела мальчика, швырнул бронзу обратно в огонь и только после этого открыл один из желобов для промывки руды, чтобы остудить его раны и свои обожженные руки.

В благодарность Гефест наделил руки Иофеста способностью плавить бронзу одним прикосновением. Теперь этот человек с дубленой кожей бросился навстречу сперва одному, затем другому псу и расплавил ощеренные морды. После этого уже нетрудно было нашарить мечами под их деревянной шкурой лубяные сердца.

Новые ужасы ожидали аргонавтов на подъеме, но для этих людей, победивших так называемых гарпий — вонючих ящеров, мучивших несчастного слепого Финея, который в знак благодарности направил спасителей на верный путь к руну; победивших войско мертвецов, взошедших из посеянных «зубов дракона» царя Аэта; перепевших «поющие головы» в геркинейских рощах; срубивших тевтонский «Иг Драсалит» прежде, чем чудовище из чащи в верховьях реки Даан успело выдернуть корни из земли, — для них изобретения Мастера казались простыми и грубыми, хотя и привлекательными.

В них чувствовалась работа воображения. Но им не одолеть было Ясона и его команду полулюдей, хотя Акасту и Мелеагру стражи нанесли смертельные раны.

— Совсем как встарь, — с улыбкой вздохнул Ясон, вступая вместе со спутниками под своды пещеры.

Теперь они крались через владения Мастера, дивясь и радуясь как дети высоким изваяниям и странным устройствам, наполнившим подземные залы. Одни механизмы предназначены были для полета, другие умели ходить. Точеное дерево и кованая бронза преобладали в них, но глаза у многих состояли из множества хрустальных ячеек, а головы больше напоминали стрекозиные, нежели собачьи. И еще части конечностей, и цельные конечности, и жар от пламени, горевшего в пузатых котлах, суженных кверху.

Диски заворожили Ясона. Когда он их раскручивал, они издавали глубокий мягкий звук, подобный голосу в далеком сновидении. Они были сложены так, что стоило раскрутить один, как начинали вращаться все, и пока они не замирали, в воздухе звучало нестройное неземное пение. И в те короткие мгновения, когда трепещущий стон наполнял пещеру, механизмы начинали вздрагивать, словно стремились ожить.

— Молот Гефеста! Что это за штуки? — беспокойно шепнул Тисамин.

Ясон задумчиво рассматривал одну за другой бронзовые пластинки.

— Не знаю. На них что-то нарисовано. Кое-что я узнаю — люди, идущий человечек, шлемы с гребнями, корабли, башни, созвездия. От других у меня голова идет кругом. Никогда не видывал подобного.

— Это голоса из мира за пределом мечты.

Ясон обернулся, пораженный прозвучавшим у него в ушах голосом. Тисамин и все остальные тоже развернулись, мгновенно выхватив из ножен мечи и прикрывшись щитами.

— Кто здесь? — грозно спросил Ясон.

Последовало долгое молчание. Потом тот же тихий голос отрывисто, по слогам произнес: