— Я не знаю, что рассказывать. Талиенц сказал, мы должны искать здесь ключ к бедам Альбы. Что наши глаза и умы острее, потому что свежее. Что нам откроется скрытое. Что мы должны будем перенести находки на Альбу.

Мы шли старой тропой день и половину ночи. Луна светила ярко, и глаза скоро привыкли к темноте. Но едва мы устроились на ночлег, в наш лагерь въехала какая-то женщина. Вид у нее был дикий, страшнее, чем у плакальщиц моей страны. Она сидела верхом на волке или на чем-то вроде волка, только ростом с лошадь. Зверь бросился на Талиенца. Тот набросил плащ на лицо и крикнул, чтобы мы бежали. Не знаю, что за волшебство он вызвал, только он сумел сдержать ту свирепую женщину. Словно пламя и лед вспыхивали и замерзали между ними. Он выкрикивал с воем бессмысленные слова. Женщина визжала, но ее взгляд, ее ужасные глаза следили за нами, пока мы разбегались.

Талиенц спас нас. Последние слова его были: «Ищите диски! Ищите Мерлина!»

Он исчерпал свои силы. Он как будто поник, и волк прыгнул на него, схватил его, сжимая зубами глотку, и унес. Талиенц висел как мертвый. У женщины были длинные волосы, похожие на клочья кудели на костяной прялке. Уезжая, она бешено мотала головой, и пряди завивались вокруг нее.

Тогда появились другие твари: странные животные, вроде помеси диких котов с собаками. Мы с Кимоном и Колку сбежали от них, а Дунрора и Элку они схватили и уволокли прочь.

— Что сталось с Кимоном и Колку? — спросил я.

— Потерялись на склоне холма. Нас гнали, пока луна не скрылась за горами. Но мы все равно бежали. А на следующую ночь я оступился и скатился в овраг: свалился на лицо бронзового человека. Я сумел в нем спрятаться. Он не весь пустой, но в нем есть место. Твари, что охотились за мной, бродили вокруг до рассвета. Думаю, они потеряли мой след. Я так испугался, что не хотел выходить. В глубине бронзового человека что-то двигалось. Я не хотел смотреть, что там. Вот все, что было, пока вы не нашли меня.

Итак, Укротительница забрала Талиенца и, судя по словам Маелфора, убила его, а потом послала стаю выслеживать мальчиков. Оставалась надежда, что Кимон с Колку еще живы, но надо было спешить. Я и так слишком долго медлил, желая узнать, что скажет мне Арго, в надежде осмыслить события его жизни. Я сделал ошибку.

Но искать мальчиков надо поблизости. Они могут оказаться в заросших распадках между холмами или у реки. Могут спрятаться где-то, как Маелфор.

Маелфор решил, что стая потеряла его след, но могла быть и другая причина, помешавшая им запрыгнуть в глазницы гиганта и разорвать его.

Талосы — создания Мастера. Царская стража этих берегов. Хозяйке Диких Тварей они ненавистны.

И Сегомас тоже творение Мастера: дерево и кровь, слитые воедино и перекроенные заново провидческим разумом человека, подхватывающего идеи, падающие на него с неба. Он сооружал подобных дубовых бойцов для забавы великих воинов Греческой земли, когда ее еще называли другим, более древним именем. И столетия спустя повторил тот же труд на Альбе, действуя из Иного Мира, ставшего его тюрьмой.

Вот почему Арго взял с собой Сегомаса с искрой его разбитой жизни внутри: он был щитом для нас. Возможно.

И вот почему Госпожа Змея так быстро расправилась с Талиенцем, более слабым созданием. Возможно.

Но первым делом надо найти сына и племянника двух правителей. И одного из этих правителей, тоже затерявшегося где-то в холмах. Мне представлялось, что Урте с его утэнами не выстоять против тварей, которых бросит на них Укротительница.

Они бежали, как звери, спотыкались, скользя, останавливаясь, чтобы перевести дыхание и переждать боль в груди и с новыми силами броситься прочь, подальше от визжащей, завывающей стаи.

Вниз по косогорам, по пояс вброд через хрустально-чистые речки, протекавшие между холмами, вверх через редколесье… Они устраивали короткие привалы, забившись в расщелины под камнями, они заблудились и растерялись в незнакомой стране. Временами наступало затишье. Временами они слышали, как урчит у них в животах и как барабанами стучат крепкие сердца, доведенные до предела.

Но стая неизменно возникала снова.

Днем было тихо, и они замедлили шаг, даже умудрились выловить в мелком ручье крупную рыбину. Разрезав, они съели ее сырой.

Воды хватало.

Ночью вся земля звенела лаем. Вдали отрывисто кричала женщина, ее вопли напоминали пронзительную песнь. Их доносил ветер, но и сам ветер, казалось, менялся при новых напевах. Облака содрогались, словно повинуясь приказу. Земля глухо рокотала, будто шевелились скрытые в ее глубине переходы.

Стая приближалась.

На вторую ночь, когда они пробирались в темноте по гребню, освещенному луной, беззащитные и перепуганные, Маелфор вдруг вскрикнул и покатился кубарем в темноту. Его крик долго не замирал и вдруг оборвался.