Он подбирал бронзовые диски и длинные кусочки серебра. Набрал целую охапку, добавил несколько прозрачных пластинок, на которых виднелась резьба, и все продолжал собирать обломки, пока хватало рук. Потом по травяной нити вышел из сумрака навстречу умирающему дню и Колку.

— Целая груда, — слабо улыбнулся Колку.

Кимон уронил добычу на землю.

— Целая груда чепухи. Талиенц знал, что мы должны найти. Зря он нам сразу не сказал.

— Может, он сам не знал, — спокойно возразил Колку.

Кимон перебирал находки. Он выбрал маленький диск, не больше его ладони, прищурился, разбирая вьющиеся по обеим сторонам рисунки.

— Для меня это ничего не значит.

— А должно?

Кимон с досады запустил диском над травой и спящими изваяниями. Запущенный движением кисти диск взвился над площадкой и ударился о каменную стену у самого выхода.

— Может получиться хорошее оружие, — заметил мальчик.

Колку усмехнулся:

— Думаю, он не для того предназначен. Но если нам с тобой опять придется схватиться один на один, я позабочусь, чтобы у меня в поясе лежали четыре-пять таких штуковин.

Он встал и, раздвигая траву, подобрал помятый бронзовый диск. И кое-что заметил.

— Мы забыли прикрыть поросенка, — крикнул он. — Тут полно мух. Как ты думаешь, его еще можно есть?

— Поросенок большой, возьмем части, куда мухи не добрались, — отозвался Кимон, все еще перебиравший непонятные изделия.

И поднял голову, заметив, что Колку умолк. Старший мальчик стоял над мертвым животным, уставившись себе под ноги.

— Что это? — громко спросил он.

Встревоженный Кимон сердито разбросал находки и бросился к распростертой туше.

С выпотрошенным брюхом, с порезанным на полосы задом, кабанчик являл собой печальное зрелище: трупное окоченение вместе с жарой лишали его последнего достоинства. Колку отбросил его вплотную к скале, так что голова опиралась на камень.

И теперь на них с клыкастой головы смотрело детское лицо с белыми метками шрамов. Ребенок!

— Урскумуг, — выдохнул Кимон. Его затрясло. Бледные черты человеческого лица словно насмехались над ним. — Урскумуг.

Колку только таращил глаза, понимая одно: на Кимона накатило прозрение. Мальчику было страшно.

— Мы в опасности, — сказал Кимон. — Нам надо убираться отсюда и попытать счастья в лесу. Скоро стемнеет. Здесь нам не укрыться.

Его товарищ все молчал. И в это молчание проникли пение дикарки и лай ее стаи химер. Пока еще очень далекие.

— Сомневаюсь, — наконец огрызнулся Колку, однако вместе с Кимоном побежал туда, где валялись разбросанные находки.

Они сгребли, сколько могли унести, прижимая к себе одной рукой, и бросились назад к щели.

Поздно. Вой и завывающая песня стали намного ближе.

— Теперь нам не помешала бы помощь божества, — заметил Колку.

— Не божества! — Глаза Кимона вдруг вспыхнули. — Надо соорудить святилище Урскумуга.

— Опять Урскумуг. Ты твердишь это имя, как горячечный.

— Нам нужно его святилище. Если повезет… — Он настороженно прислушался: до них долетели вой и рычание проникших в расщелину зверей.

— От тебя разит безумием, — прошептал Колку.

— У тебя хороший нюх. Это и впрямь безумие. А что нам терять? Дай мне клыки. Кабаньи клыки. И щетину тоже.

Колку неохотно отцепил их от пояса. Кимон сгреб добычу и бросился к медовому дитя, упал на колени, нащупал один из рисунков на основании.

— Нет, не здесь, — остановил он себя. — Это камень Укротительницы.

Словно отозвавшись на имя своей хозяйки, котопсы Укротительницы хлынули из щели в камне. Они выли, ощерив клыки; большие глаза кровожадно светились. В тот же миг брошенный на площадку факел поджег яростно вспыхнувшую траву.

Колку с Кимоном дали отпор, как на поле боя: свирепо и не раздумывая. Они бросились на врага, на бегу обнажая мечи. Колку, словно на крыльях, взвился над спинами двух тварей, в кувырке нанес удар вспыхнувшим в лунных и огненных отблесках мечом. И тотчас же отпрыгнул назад, перевернулся в воздухе, снова взмахнул беспощадным клинком.

Кимон не хуже его владел приемом пяти прыжков. Земля, как растянутое одеяло, подбросила его в воздух. Кровь дважды забрызгала его прежде, чем он упал на корточки после пятого прыжка, уже готовый встретить стаю.